Трехликая. Выжить в будущем

Я не успела поймать эмоцию — способности выключились или изменились, заработал дар другой химеры. Но отголоски все-таки уловила.

Внезапно, на какие-то жалкие секунды, в меня ударил поток энергии — или окружил, или втянул. Даже не могу толком описать. Я вдруг ощутила, что магия, аура и энергия Ковалля настолько велики, что отпусти он сейчас переживания — полгорода смело бы волной эмоций. Люди совсем перестали бы воспринимать собственные порывы и ощущения, полностью захваченные чувствами первородного. Далеко не сразу пришли бы в себя.

След от такого массированного воздействия оставался бы в аурах многие месяцы. Не то чтобы Ковалль навредил бы горожанам, но здорово изменил восприятие мира, ощущения от других существ и вещей. Первородный не только маскировал чувства — удерживал, чтобы не навредить окружению. Хотя, наверное, и скрывал тоже. Чудилось — внутри него таятся и не дремлют те еще демоны и ангелы тоже. Мей с первой встречи казался попроще и оттого почему-то безопасней. Но Ковалль все равно притягивал больше. Не только пресловутым ореолом таинственности. Чем-то еще, едва уловимым, что неизменно между нами проскальзывало. Странное волнение, ощущение тепла, какой-то инстинктивной, непонятной симпатии… И чудилось — эти переживания обоюдны. Или мне только хотелось так думать?

Пока я переключилась на эмоции, ауры, Мей приветливо улыбнулся дочке, слегка наклонился и ответил:

— Я научу вас контролировать сущности. Обращаться мгновенно, когда пожелаете, и использовать преимущества второй ипостаси.

— Главное, не забудь, что химеры особенные. Не навреди, специалист по обращению!

В голосе Ковалля звучала ехидца, но и слабая угроза тоже. Мол, только попробуй сделать им плохо… Одной только магией разорву на молекулы. На секунду мужчины обернулись друг к другу и обменялись испепеляющими взглядами. Я привыкала к их вечному противостоянию и больше не задавалась вопросами о причинах. Ждала, что сама когда-нибудь да узнаю…

На минуту в комнате воцарилась тишина — странная, очень напряженная, ватная.

Но дочка подлила маслица в огонь.

— Дядя Ковалль, я вам доверяю. Вы же не допустите ничего плохого? Пожалуйста, проследите за нашим обращением. Вы ведь сильнее, и вы самый лучший! Никому нас не дадите в обиду! Еще когда мама была в коме, вы нас защищали, помогали, поддерживали. Заходили ко мне, маму навещали. Я верю только вам и никому другому!

Первородный впервые за наше знакомство улыбнулся во все тридцать два зуба, словно получил чудесный подарок.