Суккуб для наследника

Ей нравилось жить. Но после случившегося морального права на этой у неё не было. Она – чудовище. Паразит, продлевающий собственную жизнь и умножающая свои силы за счёт других.

Что ж? Человеку придётся умереть, чтобы умер монстр. Такое случалось уже не раз. Вопрос к знатокам: спасёт она тем свою душу или – погубит?

Николь набрала полную ванну воды. Холодную – не любила, горячую не могла сейчас позволить, выбрала индифферентную.

Пока вода набиралась, Николь подошла к зеркалу. С той стороны отражения на неё смотрело ангельски-милое, сдобное личико беби-фэйс: вздёрнутый, короткий, хоть и прямой носик, пухлые губы, большие глаза, маленький подбородок и круглые, тронутые нежным румянцем, щёки.

Ямочки, наивный взгляд. Образ дополняли нимбом окружающие лицо золотистые локоны. Кто, взглянув на это милое видение, воскрешающее в памяти синее небо и ромашковые, бескрайние поля, сияющие улыбки и летнее тепло, мог поверить в то, что за этой маской прячется чудовище?

Николь медленно сняла один за другим кольца.

С каждым снятым кольцом образ менялся. Мягкость и плавность черт таяла. Лицо истончалось. Кожа из золотистой делалась фарфорово-белоснежной, лишённой намёка на румянец. Скулы приобретали чёткие выразительные очертания. Во взгляде читалась жадность. В волосах, огненно-рыжих, словно вспыхивали искры пламени.

Кто из них – настоящая она? Блондинка или огненноволосая красавица?

Вода в ванной набралась. Не желая, чтобы её нашли обнажённой, Николь облачилась в длинное светлое платье. Классический образ вечно плачущей невесты, поджидающей запозднившегося жениха на проклятых перекрёстках после полуночи.

Убереги, господь, от такой судьбы, но чего другого ждать той, кто родилась проклятой? Возможно, после смерти ей придётся заниматься именно тем, от чего она пытается сбежать сейчас?

Хотелось бы верить, что мама будет с ней в этот тяжёлый момент. Что хоть кто-то болеет, переживает, одобряет или порицает. Но вокруг была лишь тишина и одиночество.

Судьбоносные решения в жизни некому принять, кроме нас самих.

Николь ещё раз прислушалась к себе: жертва то, что она собирается сделать – или трусость?

«Дай знак мне, если ты существуешь, Господи», – горячо обратилась она к тому, в кого неизменно верила, как человеком, так и нечистью.

Никто не ответил.

– Я не буду служить Тьме, – упрямо прошептала она, делая шаг в ванную.

Удивительно, в этот момент она думала не о том, что, возможно, делает последние вздохи в жизни – её страшили острое лезвие и боль.