Буренка для дракона

Да и ведьмины лекарства чаще всего оказывались гораздо действеннее и дешевле купленных в аптечной лавке.

— Барышня… барышня… — снова запричитала Матрена. — Ну, давайте вернемся. Ни зги же не видно. Видите, какой туман дальше? Кисель и тот пожиже будет. Чего вам стоит дома карты разложить. Чем не гадание? Я вам такую книжицу на базаре куплю, там все гадания подробно рассказаны. Раскладывайте себе карты хоть круглосуточно. Там, говорят, и по чаинкам будущее предсказать можно.

Впереди, среди темных стволов деревьев действительно угадывался плотный слой тумана, скрывающий и без того не сильно приметную в темноте тропу.

— Какая же ты… неловкая, — дрожащими губами прошептала барышня, пылко вцепившись в руку служанки.

— Так ведь страшно-то как, — пролепетала та, безуспешно пытаясь нащупать оброненный светильник и отчаянно жалея, что выпила так много чая вечером.

В кромешной темноте под руку лезла всякая мерзость: прошлогодняя листва, трава, палки, что-то скользкое, извивающееся… Того и гляди опозоришься со страху. Налетевший ветер зашелестел листвой деревьев, глухо заскрипели ветки. Путницы испуганно замерли.

— Страшно? Так ты молитвы Триединому читай, — стараясь не стучать зубами от ужаса, предложила барышня. — Ты молитв много знаешь?

— Много, — судорожно сглотнула Матрена, отчаявшись разыскать треклятый фонарь.

— И я, — растеряно покаялась спутница. — Давай молиться своими словами. Триединый нам поможет.

В глубине души Матрена восхитилась идеей своей барышни и даже возгордилась, что служит такой умной госпоже. Она выпрямилась, попыталась унять мелкую дрожь, вытерла грязные руки о юбку, надеясь, что пятна потом удастся отстирать, и кивнула.

— Конечно. Он же милостив. Но только мы идем к ведьме, ночью. Не следует ли молиться Столикой… — при последних словах вновь налетел ветер, словно выражая согласие со сказанным.

— Разве он будет спать? Он же Бог, — возразила барышня, хотя никакой уверенности в круглосуточном бодрствовании божеств не испытывала. — Давай сделаем так. Ты молись Столикой. Я — Триединому. Кто-нибудь нас да услышит. Больше — не меньше.

Они крепко обнялись, истово зашептали просьбу божествам помочь в час сурового испытания и мужественно шагнули в туман.