Запах снега

В таком мрачном лишённом всякого тепла и света месте он был бы в соответствующем себе окружении. Двуреченская затравленно глядела на парк, а он, в свою очередь, хищно озирал её, как зачарованный лес из детской сказки. Ей очень не хотелось входить в этот лес. Сигарета догорела. Нужно было решаться. Наталья достала из сумочки пистолет, взвела его и решительно шагнула в сторону умирающих деревьев.

Холодало. Сейчас Наташа явственно чувствовала приближение зимы, хотя на дворе был только октябрь. Деревья обступили её сразу же, как только Наталья вошла в парк.

Какие бы причудливые формы их голым ветвям не придавало её напряжённое сознание, деревья не могли напугать Двуреченскую. Сейчас она боялась лишь человека, который скрывался где-то впереди, и грядущей встречи с ним. Была ещё одна вещь, которой Наташа по-настоящему боялась – что эта встреча так и не состоится.

В один момент он выступил из черноты плотной тенью:

– Добрый вечер, Наталья Константиновна.

– Добрая ночь, Иван Андреевич.

Подойдите ближе, но без глупостей – я вооружена.

– Действительно?

Плотная тень превратилась в мужскую фигуру. Эта фигура продолжала неумолимо приближаться. Когда между ними осталось не более десяти шагов, Наталья навела на Алданина пистолет.

– Стойте!

Это не подействовало. Иван даже не замедлился, увидев пистолет в её руках. Наталья поняла, что не выстрелит. Ей хотелось этого, но рука перестала быть послушной ей, стала ветвью дерева с застрявшей между ветками растрёпанной цветной лентой-пистолетом.

Наталья отступила на шаг назад, потом ещё на один. Иван был уже настолько близко, что она могла рассмотреть его лицо – оно было спокойно и вовсе не несло на себе печать страха. Алданин был абсолютно уверен в собственной смертности, а потому ничего не боялся.

Наталья упёрлась во что-то спиной. Она в растерянности пошарила левой рукой и нащупала грубую, сырую кору дерева. Иван был уже в пяти шагах от неё. В трёх. В одном. Она задрала руку с пистолетом выше головы и упёрла короткий ствол в левый висок Алданина.

Он будто вовсе не заметил этого. Иван неотрывно смотрел ей в глаза, раздевая до самых костей. Потом положил руку на её правое запястье и медленно перевёл ствол пистолета со своего виска на грудь.

– Мне, как Маяковскому – всегда не хватало духу для того, чтобы умереть от выстрела в голову. Не хватает и сейчас. Лучше в сердце, если соблаговолите.

После этого Алданин закрыл глаза и шумно вздохнул.