Лед и Пламень

Ей хотелось, чтобы Женя смотрел на нее так же, как он смотрел на Лену. В субботу он не спускал глаз с ее синих кудрей. Все дело ведь было в них, да?

Таня опустилась на четвереньки и полезла под учительский стол. Нужно было найти наушник, пока не прозвенел звонок. Новые колготки, красные в мелкую сетку, зацепились за вбитый в линолеум гвоздик. Таня снова чертыхнулась. День не задался еще с утра. Стрелки получились кривыми. Любимая бордовая подводка была на последнем издыхании и категорически отказывалась ложиться нормально.

На привычные сердечки под глазами ее уже не хватило.

Радовало только одно. Урок с Евгением Александровичем. И все эти чудесные сорок пять минут она будет сидеть прямо перед ним на первой парте. Это ли не счастье?

– Я сделаю вид, что не слышал этого, Лютая, – раздался голос в дверях. – Рот с мылом, так и быть, мыть не буду.

Одноклассники противно загоготали. Таня вынырнула из-под стола, больно ударившись головой. Она прикусила губу, сдерживая очередное ругательство. Перед ней стоял Евгений Александрович.

Одной рукой он опирался о стол, в другой держал букет голубых гортензий. Таня поспешно вскочила с колен и отряхнула юбку. По классу пробежал шепоток: «Подарок… Влюбился! Сейчас поздравит». Танины щеки вспыхнули. Будто бы это могло помочь ей не выдать себя, она перевела взгляд с лица Жени на булавку на отвороте его пиджака, серебряную с янтарной вставкой. Если бы Таня заметила похожее украшение у любого другого парня, она бы в голос рассмеялась. Но Жене булавка подходила идеально, будто прядь волос упала с головы и рыжей капелькой застыла на ткани.

Женя шагнул ближе. Таня вздрогнула. Она почувствовала, как эта булавка словно впилась ей в сердце. Боль была резкой и в то же время щемяще-приятной. По рассказам подруг, примерно такие ощущения и бывают от Ожога.

Но когда она поцелует Женю, ее ощущения будут совсем другие, верно? Он ведь предназначен ей Судьбой, она была в этом твердо уверена.

— Тань, можешь присесть, — уголок губ Евгения Александровича чуть дрогнул.

Таня попятилась и плюхнулась в учительское кресло. Класс взорвался от смеха.

— За свою парту, Лютая, — в этот раз Женя открыто ей улыбнулся.

Таня подскочила, как ужаленная, и через секунду оказалась за своей партой. Оля пихнула ее в плечо и что-то шепнула на ухо, видимо, по-дружески подтрунивая, но Таня ее не услышала. Она смотрела на букет на учительском столе, и думала, как маняще блестели Женины глаза, когда он ей улыбался.