Нерассказанное предание

Домовиха с удивлением отметила, что взять гребень девушке удалось легче, чем все остальные принесенные ей пожитки. В отличие от одежды, гребень был не человеческой поделкой, его вырезал сам домовой еще давно в подарок для своей жены. Похоже, связь с родным миром у берегини не настолько слаба, насколько предположил на первый взгляд старый домовой.

— Дай я тебе косу заплету, а то смотреть жалко, как ты со своей копной мучаешься, ох, что ж это на свете делается-то, — продолжая причитать, маленькая женщина ловко сплетала белоснежные волосы в тугую косу.

Придирчиво оглядев результат своих трудов и оставшись вполне довольной результатом, она отступила чуть назад по кровати.

— Спасибо тебе еще раз, я себя такой беспомощной чувствую, как дитя малое, руки работают, но как чужие, глаза смотрят, но как будто всего не видят, — берегиня уткнула лицо в ладони, — я не понимаю, что мне дальше делать...

— Ну, ну, чего ты, лебедь мой белый, не расстраивайся так, со всем разберешься, с чем сама не сдюжишь, с тем твои верные друзья тебе помогут, — домовиха подошла к девушке и села рядом, и приобняв ее, насколько позволяли небольшие ручки, начала гладить по спине.

Несколько маленьких слезинок упали на сарафан, оставляя на нем мокрые пятна. Нос неприятно защекотало, а горло стянуло комом, который все никак не удавалось проглотить, лишь теплая рука домовихи, нежно гладящая по спине, помогала Мирине не разрыдаться окончательно, -все будет хорошо. Мы рядом.

На полу появился домовой, нисколько не смутившись, он потопал, переваливаясь, как толстая утка, к подругам, прижимая к себе кулек, от которого пахло едой.

— На вот, поешь, чего болото развела? Чай, не кикимора, а берегиня, а воду из глаз за зря льёшь, было бы из-за чего, — хранитель дома похлопал девушку по ноге, стоящей на полу, — я тебе гостинцев с кухни натаскал.

— Тихо ты, чурбан бесчувственный! — маленькая женщина воинственно спрыгнула на пол и уперла руки в бока, — У девочки горе великое, а ты ей так.

Проявил бы сострадание. А ты про болото, да с кикиморами страшными сравнил, — домовиха развернулась к Мирине, которая увидела в ее глазах настоящее, не притворное раздражение, — Ты мне скажи, если тебя кто обидит, — хозяйка дома угрожающе выставила руку вперед, держа ее так, словно сжимала что-то, — Моя скалка повернее мечей этих дружинников будет.