Нильмера

После того, как он ушел в поход с братом своим, великим вождем Атиллой, с твоей помощью стал новым князем Плинта. Он нашел ту сокровищницу, под полами княжеских хором и присвоил все золото себе. Я клянусь тебе о великий скиф! Я лично видел ту дверь и приоткрыв ее меня ослепил блеск тысяч драгоценных камней.

— Тысяч камней, — медленно проговорил Эдекон. Он всегда был осторожен и редко верил таким россказням на слово. Но сердце у него было алчное. Сердце, что начинает неровно биться при одном упоминание сокровищ.

Так безмерно было вожделение золота в его душе. Вся дружба, все договоры, разбивались при возможности наживаться. Власть что сливала воедино все его худшие пороки. Правда, после первых впечатлений, вызываемых слухами о свободно лежащих кладах и богатствах, будто кричащих приди и возьми меня, последующими своими рассуждениями, он всегда взывал к разуму. Старался успокоить свой алчный нрав на время и начинал все подробно продумывать.

— Так что ты решил? — поинтересовался Велизарий.

— Заберем сокровища у Плинты?

— Мне нужно все обдумать, — сказал Эдекон и пошел прочь из зала. Валамир холуйски побежал его провожать.

Эдекон расположил свое многотысячное войско в нескольких верстах от Мережи. Они стали лагерем. Скиф все еще обдумывал предложение Велизария.

Он гулял по возвышенности, что плавно вздымалась над полями и лугами. Скиф посмотрел вниз и увидел дремучий лес. Он почувствовал дрожь в своем сердце. Эдекон не бывал здесь с тех пор, как они отвезли в этот лес брата Тихомира, проклятого Волка.

Скиф вспомнил про Эрнака. Того чтили и боялись почти все окрестные витязи и князья. Эдекон и сам считал что разумно только одно из двух, или властвовать, или бояться. Он помнил, что в юношеские годы, за дерзкий ответ его высекли нещадно в родной скифской деревне. К удивлению самого Эдекона, тогда он ровно ничего не сделал в ответ. Он боялся старейшину. Только спустя годы он смог посмотреть обидчику прямо в глаза и сказать: «Ну что скотина, теперь я с тобой рассчитаюсь!» — на что он получил ответ от смертельно раненого старейшины: «Каким ты был трусом, таким и остался.

Хоть и примкнул теперь к гуннам».

Эрнак вызывал сильные опасения у скифа. «Он обязательно придет на помощь Плинте», — рассуждал Эдекон. Хотя войско у скифа было огромное, но Эрнак был по-настоящему сильным колдуном! «Говорят Велизарий тоже силен, да еще и в запретных заклинаниях… Сравнится ли он с Эрнаком?» — терзался скиф.