Тлеющий и Видящая

Лишь в последние секунды, прежде чем потерять сознание, я взмолилась о том, чтобы обошлось без кошмаров.

Глава 2. Обитель

С трудом открыв глаза, я уставилась в темный потолок, украшенный замысловатой лепниной с какими-то страшными лицами. Прищурившись, я разглядела в каменных гримасах леших и шиш, в обрамлении дубовых листьев.

В голове и теле ощущалась легкость, и несмотря на то, что плохие воспоминания о произошедшем обрушились на голову будто снег с ветки, плохо мне не стало.

Мне было никак.

Облизав пересохшие губы, я поморщилась от горечи – меня опоили обезболивающими отварами.

Повернув голову, я посмотрела на полосу непроглядного тумана, виднеющегося между бархатных штор. Тишину комнаты разбавлял знакомый монотонный шорох, раздающийся где-то на улице.

Судя по тому, что на мне не было оков, я не была пленницей, и находилась в относительной безопасности.

Надавив на лицо ладонями посильнее, я протерла его ото сна и резко откинув одеяло, позволила прохладе коснуться моей кожи. На кресле у кровати лежало темное платье, расшитое по подолу замысловатым узором, а свесив ноги с постели я ненароком повалила темную замшевую туфельку, упавшую почти что бесшумно.

Нашарив взглядом дверь в уборную, я встала, и стараясь шагать быстрее по холодному полу, обняла себя за плечи. Хотелось встать под горячие струи воды и смыть последний год, а еще лучше, обнулить срок своей жизни.

Отругав себя за негативные мысли сразу же после пробуждения, я спустила с плеч простое платье, в которое меня переодели чьи-то заботливые руки, и ступила под горячую воду.

Было спокойно и пусто, будто после долгой погони я оказалась в настолько надежном месте, что даже собственные мысли не могли причинить боль. Аспид в груди молчал, и даже не подавал признаков жизни, этим туманным утром я думала лишь о матушке, которая осталась с отцом.

Жива ли она? Верит ли своему мужу, или настолько убита горем из-за смерти любимой дочери, что ей не до веры вообще?

Когда от кожи начал подниматься пар, я вышла из-под воды, и оставляя по полу маленькие лужи, вернулась в холод комнаты.

Мурашки волной пробежали по телу, остановившись только на затылке. Все это время вокруг царила почти мертвая тишина, изредка нарушаемая птичьим криком. Вспомнив вдруг ворона Сальвадора и его мерзкое карканье, я поморщилась.

Зашнуровав бархатный корсет потуже, я пробежала нагретыми руками по волосам, заставив их лечь сухими волнистыми прядями. Оценив свое отражение в зеркале, я перевела взгляд на ладони.