Во власти проклятого короля

Только старинная резная мебель в приглушенных тонах давала понять, что в помещениях обитает не какой-то там обычный придворный. Кругом образцовый порядок. Был…

Мужчина задумчиво поглядывал на источник хаоса в его жизни и в его покоях, который задумчиво рисовал цветочки на договоре с поставщиками древесины для причалов. Он даже изучить документ не успел.

- Алена, - тихо позвал он барышню.

Девушка спохватилась. Взглянула рассеянно на свои каракули и на Вацлава.

- Прости. Я не хотела.

- Не сомневаюсь, - вздохнул король.

На нее даже сердится невозможно. Вот расстроилась, того и гляди расплачется. Пока барышня спешно пыталась стереть сотворенное, тонкий шелковый пеньюар соскользнул с плечика и пополз ниже. Под ним, что совсем ничего не надето?

Некоторое время спустя Алена нежилась в крепких объятиях. Ее давно не покидало ощущение, что Вацлав хочет о чем-то спросить, но не решается. Когда мужчина встал и в задумчивости рассматривал новую оригинальную бритву, преимущества которой он успел оценить, Алена не выдержала.

- Говори уже.

- Я не понимаю. Если ваш мир такой высокоразвитый, то почему у вас, как у дикарей, совершаются жертвоприношения?

- Какие еще жертвоприношения? С чего ты взял?

- Алена, те люди в странных голубых костюмах с масками на лицах, разве не ваши жрецы? Я видел у одного из них в руках лезвия и тебя, лежащую в крови. И очень-очень яркий свет над вами.

Вот никогда не поймешь, какая ерунда и откуда берется в головах у этих мужчин. Он бедняжка все это время думал, что ее принесли в жертву.

- Вацлав, те люди - врачи. Они мне проводили операцию и хотели спасти. Но, видно, не сумели, раз я здесь.

- Операцию? На голове? Значит, шрам не от покушения на тебя?

- Увы. Ни чего таинственного. Ты разочарован? - девушка хитро улыбнулась, - Все загадки разгадал?

- Хорошо бы, - но по довольному лицу было видно, что у короля словно гора с плеч свалилась.

Глава 43

Глава 43

Судебный процесс над сударыней Ирэн затянулся.

Дама взывала к справедливости, перечисляла все свои достоинства и совершенные благие, по ее мнению, дела. Тяжесть преступления оценивали с разных сторон. И хотя Ирэн сама лично не участвовала в древнем ритуале, именно из-за нее институтки нарушили запрет и едва не лишились жизни за свой проступок. Цинизм, с которым она втерлась в доверие к юной и не опытной девушке из долины, играла на ее чувствах, подталкивала на преступление, поверг в шок даже самых ярых защитников.