Слова, ставшие пеплом

Наступали паузы в несколько недолгих секунд, но не для того, чтобы достать из памяти слова для украшения историй, а скорее из-за какой-то неведомой мне причины. Лия ненадолго погружалась в своё прошлое, наслаждаясь, скучая или же сожалея о случившемся. Понять было достаточно сложно. Иногда эмоции прыгали на её лице, как кадры в старом диапроекторе с зажёванной плёнкой. Потом девушка возвращалась в реальность, будто уколотая иглой неприятных воспоминаний.

В молчаливых ямах её рассказов, появлявшихся в моменты неприятных проблесков прошлого, она видела в своей голове образы чего-то страшного и ни в меру пугающего.

Судя по детским историям, зрение Лии было при ней от рождения, но в определённый период жизни покинуло её. Именно вспышки давно забытых дней никак не желали проявляться в монологе во всей своей красе.

Уклончивые и нелепые смены тем довольно отчётливо бросались в глаза, как будто убегающий преступник кидает в тебя горсть пыли, стараясь сбить с толку. Только преступник из неё так себе.

Моментами на её глазах проступали слёзы, но она очень быстро вытирала их, скрывая от меня свои переживания. По большей части я и не имел права на расспросы о её личной жизни, но где-то в глубине души слышался неуёмный скрежет. Появлялось необыкновенное и трудно объяснимое чувство. Густая масса неизвестных мне чувств проникла в сердце и встала там плотным комом. Порой я задаюсь вопросом в адрес своего центра управления: «неужели я – человек среднего возраста жизни – не могу распознать спектр приваливших на «плечи» эмоций?».

Видимо многие впадают в ступор, столкнувшись лоб в лоб с этим чувством. И всё же, что-то тянет меня к ней. Я хочу втиснуться в её жизненный график и проникнуть в каждую пору её существа.

Сердце теплилось в груди. Каждое произнесённое ею слово, наполняло меня энергией и давало надежду на лучший исход. Рядом с ней я ощущал себя другим человеком – без всяких дефектов, а главное – не одиноким. И это было не потому, что она обладала каким-то дефектом – нет, данная проблема сближала нас, но не служила основой появления таких давно забытых чувств.

Когда она улыбалась, мои уголки губ невольно поднимались. Когда она поворачивала голову, золотистые волосы скользили по её коже, обнажая тонкую шею. Порой, где-то внизу живота я ощущал трепет, особенно когда Лия поправляла неуёмные локоны, закидывая их за ушко. Я желал узнать о ней всё, но она делилась только детством.