Слова, ставшие пеплом

Дымная масса вновь обрела неприглядную форму дрянного человека, посвятившего свою жизнь злу.

Существо несколько долгих секунд смотрело на меня холодными глазами. Я ощущал странное присутствие за своей спиной. Мой пыл мигом остудили. С каждой пройденной секундой казалось, будто фантом крадётся, постепенно подбираясь ко мне. Как вдруг, тварь испарилась. Позади меня хрустнула сухая ветка. Я немедленно развернулся, уткнувшись носом в пасть монстру. Рука его превратилась в длинное лезвие и мигом метнулось в сторону моей груди.

В воздухе повисла звонкая мелодия металла, эхом пронёсшаяся по всему парку. Посыпался сноб искр. Последовал скрежет, режущий уши. Потом мои глаза уловили второе лезвие, летящее прямо мне в шею. Однако, даже сейчас клинок не вспорол мою плоть. Тяжёлая каменная рука оттолкнула меня от траектории удара. Над головой послышался гулкий свист, ставший спасительным сигналом для моего мозга.

Тень выросла и вздыбилась. Фантом напирал всей своей силой на непреклонную и величественную статую бога.

Древнее существо без особых усилий сдерживало напор твари, а когда это ему наскучило, он просто оттолкнул его назад.

- Вот как? Я намного хитрее тебя!

Силуэт обратился в облако дыма, унёсшееся в сторону беззащитной Лии. Брат снова приобрёл свою форму и приставил ониксовое лезвие к горлу сестры.

«Брось пустые игры, такой подлец как ты ничего не сделает своему сосуду. Она твоя единственная связь с миром и терять её ты не станешь.»

- Идиот! Конечно я её не убью, но покалечить могу без проблем.

От пары порезов она не откинется, как ни как, а мы с ней одной крови, поэтому выдержит.

Моя кровь бурлила, словно магма в жерле упрямого и разгневанного вулкана. Меня поражало моё бессилие, несмотря на то, что человек, которому требуется помощь, сидит рядом со мной. Насколько же жизнь несправедлива к нам, когда наши навыки и силы бесполезны перед нависшей над головой близкого нам человека угрозой. Протяни руку, и ты уже рядом с ним, но смысла в этом никакого, будто подорожник прикладываешь к разорванной ране.

Неспособность повлиять на судьбу бьёт в самое сердце.

Я протянул к ней свою рук и хотел было закричать: «Не делай этого!» Но горло моё сжалось и укололо глубокой острой болью. На меня словно бы накинули лозу терновника, жадно впившегося своими колючками.

«Я вижу насколько ты стал благороден, но лучше побереги силы. Его я беру на себя. Боги также должны уметь отвечать за свои проступки.