Слова, ставшие пеплом

И только я приблизился к стойке, тут же на меня упал тяжёлый скучающий взгляд, будто я работаю на стройке, а какой-то болван скинул на меня со второго этажа мешок с цементом. В её глазах я не был человеком, а скорее жалкой букашкой. Она чувствовала своё превосходство, показывая его всем своим видом.

- Вы бы ещё ночью пришли, вам здесь что, мёдом намазано? – её речь звучала странно: сначала лениво-быстро, а потом лениво-медленно. – Мужчина, - продолжила она ещё более громко, - вы время видели? Часы посещения скоро закончатся, почему всех так и тянет прийти под самый вечер?

А кто же виноват, что в этой чёртовой больнице часы посещения заканчиваются в половину шестого, я и так сюда с работы мчался на всех парах.

А перед этим, судорожно объяснял причину моего ухода своему начальнику, который в кое-то веки соизволил вернуть меня в офис, да и то, ради того, чтобы решить одну насущную проблему. Его проблему. Ладно, больше всего времени ушло на то, чтобы он глянул мой текст, адресованный ему, ибо, видите ли у него слишком много работы. А человек, не способный объяснить свою проблему словами – не должен удостаиваться его внимания. Ага, а потом он накричал на меня и выгнал из кабинета, заставив закрыть дверь. Задвигать жалюзи ему было лень, поэтому, дальнейшую его «работу» я наблюдал воочию. Почему продолжил? Да потому, что я застал его храпящего в таком же положении, когда заходил первый раз. Неблагодарная сволочь! Его отношение изменилось ко мне сразу после того, как у меня пропал дар речи. Я был одним из лучших журналистов отдела, но очень быстро стал пустым местом.

- И чего вы стоите? Свободны, голубчик. – Несмотря на её слова, я продолжил стоять. После моего молчания она фыркнула. – Вы меня плохо слышите?

Её лицо скривилось от неприязни, она опустила голову к стеклянному окошку, чтобы получше разглядеть меня. Сопение её говорило о тяжести, которую испытывают её органы. Лишний вес давил на её сердце и остальные внутренности со свойственной ему массой, какую успела наесть эта «милая дама» за всю свою «аппетитную» жизнь.

- А, это снова ты, - слегка раздражённо проговорила она. – Сегодня выглядишь спокойным, - продолжила женщина, открывая журнал посещений. – Вчера твои глаза горели дикостью и ненавистью. – Ручка щёлкнула в её руках. – Решительности в тебе хоть отбавляй. Даже заведующую пришлось вызвать, чтобы не пускали тебя какое-то время в палату, а ведь деваха тебе даже не невеста. Так волноваться о чужом человеке, уму не постижимо.