Слова, ставшие пеплом

В тот момент, когда корма ушла в бездонные воды Стикс, омут захлопнулся, затопив палубу корабля. Безумные волны навалились со всех сторон. Перед глазами мелькнул иной мир – лишь на мгновение. Из-под ног исчезла твердь, я не мог нащупать опору – её попросту не стало. Судно пропало, как и Лия. Лишь через несколько секунд я осознал, что нахожусь в пузыре чуть больше меня – где-то в полтора раза. Я всё ещё страдал от дикого жара внутри меня, поэтому смутно понимал, что конкретно происходит… Кого я обманываю, даже в здравом уме мне бы не удалось дойти до сути и разобраться во всё.

Безмолвное полчище душ проплыло рядом, оставив меня совершенного одного – пожираемого проклятьем древнего бога, ставшего для меня не просто сказкой, а реальностью, которую я выбрал сам, но… Того человека больше не существует, сейчас рождается полностью другой – освобождённый от многих стереотипов и мыслей. Теперь мой кругозор стал чуточку шире, и он уже не такой прямолинейный.

Но несмотря на все улучшения, огонь продолжал стремительно выжигать меня изнутри. Пламень подобрался к сердцу. Горло раздирало от свирепой боли, но я ещё жил. Как вдруг, передо мной возник ещё один пузырь в котором находилась она – жизнерадостная и лучезарная. Лия источала свет жизни, прямо как солнце.

Она оказалась совсем рядом, застав меня врасплох.

- Давай же начнём новую жизнь вместе! – промолвила она, протягивая ко мне свою руку.

Я смотрел на неё и молчал, но душа моя кричала. Кричала во весь голос, желая ответить ей, однако… Я не мог. Голосовые связки почти полностью сгорели. И всё же…

Я протянул руку навстречу ей. Пузыри лопнули, и мы коснулись друг друга. Вода лишилась присущих ей свойств. Мы не тонули, а словно бы парили, держась на одном месте и смотря друг другу в глаза.

- И я тебя люблю! – произнесла она, после чего растворилась в водах Стикс, отправившись в другой мир – мир грёз и мечтаний. Она присоединилась к свободным душам, прожившим добропорядочную жизнь. Настал и мой черёд предстать перед ликом судьи.

- …Вместе, - сквозь нечеловеческую боль согласился я, взглянув на свои руки, которые почти полностью превратились в пепел.

Адский жар наконец дошёл до той точки невозврата, которая прекратила мои страдания.