Бронзовое сердце рыцаря

Ты же без ножа меня режешь. Только появилась перспектива и вдруг ты решила все сделать по-своему. Ты знаешь, что ты наделала? Ты мне жизнь разрушила, дура! Именно сейчас...

Едва сдерживаясь чтобы не ударить, Петр оттолкнул невесту. Она продолжала рыдать, отступая спиной в угол, но утешить ее он не хотел. Подлое малодушие ликовало. Из обвиняемого он стал обвинителем, из загнанного и пристыженного изменщика превратился в хозяина положения и мог теперь сам решать, как повернуть ситуацию дальше.

-Хватит реветь, я сказал.

Завтра же...- тут он вспомнил о дне недели и исправил ошибку.- В понедельник запишешься к врачу и сделаешь аборт. Про свадьбу забудь. Я не собираюсь жить с глупой курицей всю жизнь. Больничный не бери. На работе скажу, что ты срочно поехала к бабке в деревню.

-Нет.

Снова ее голос, едва различимый в потоке его слов, заставил Петра испугаться.

-Что значит «нет»? Ты соображаешь что говоришь?

Слезы вмиг высохли, теперь щеки Русалины алели от гнева. Она перебросила за спину тяжелую косу пшеничного цвета и в упор посмотрела в лицо мужчины.

-Ребенка я сохраню,- голос девушки крепчал, с каждым словом набирая силу,- замуж выйду, но не за тебя. Будет у меня семья, дети, дом и счастье, только тебя в моей жизни не будет. Катись ты...к своей Софье Паллне!- Сплюнула на пол, словно в душу.

Она не топала ногами, не билась в истерике, быстро побросала в сумку вещи из шкафа, не глядя, скомкала пару платьев вместе с пластиковыми дешевыми плечиками.

Уходя, не хлопнула дверью. Такой Петр свою невесту еще не видел.

До полуночи сидел на кухне. Пил коньяк. Молчал. На стене тикали часы, отмеряя мелкими отрезками уходящую в никуда жизнь. Без Русалины квартира казалась пустой, холодной, словно с кучей простеньких нарядов она умудрилась забрать с собой всю радость.

-Да пошло оно все!

Он с размаху бросил в стену стакан. Мелкое крошево со звоном осыпалось на пол. Вставать не хотелось и мужчина допил коньяк из горла бутылки.

Если так продолжится, он сопьется, тогда не видать ему ни повышения, ни благосклонности Софьи, ни новенького авто, хоть и служебного, но «ручного». Зачем все это было начинать? Нет, сдаваться слишком рано, вот обстановку сменить не помешало бы. Он вспомнил о телефонном разговоре с тем типом, что назвался душеприказчиком дальнего родственника Петра, вспомнил о необходимости поехать в Венгрию, чтобы принять наследство и оценить его стоимость на месте.