Бронзовое сердце рыцаря

Их глаза видели гораздо больше него при жизни, да и после смерти тоже.

Петра начали раздражать эти взгляды.

-Да что вы можете знать обо мне? Кто вы вообще такие?!- Мужчина крутанулся на каблуке, чувствуя что чужие взгляды прожигают ему спину. Одним из центральных портретов был образ красивой молодой женщины с огненно-рыжими волосами, в дорогом платье из синего, почти черного бархата с заколкой из серебра в виде бабочки. Художник вложил весь свой талант в работу, создавая портрет, стремясь передать сияние глаз красавицы, блеск сапфиров на крыльях бабочки, прозрачность кожи и легкий румянец молодой женщины, ее загадочное, едва уловимое лукавство улыбки.

Петр ткнул пальцем в лицо красавицы и закричал.- А тебе художник здорово польстил, уродина!

Его больше не интересовали давно забытые предки. Все, что ему было нужно, это бокал…нет, бутылка…нет, бочонок вина. И пусть дождь идет хоть до зимы, Петр не встанет с дивана!

Как только очередная скрипучая дверь в «хозяйственном» коридоре отварилась, из темноты пахнуло прохладой и сыростью.

Название длинному темному, без окон, коридору пришло само собой, стоило Петру заглянуть в первые несколько помещений, что следовали за кухней. В первой комнате вдоль стен стояли крепкие лавки, на крючках были развешаны ковши, черпаки и медные кувшины, о предназначении которых несложно было догадаться. На полу, стопками громоздились всевозможные тазы, бадьи и лохани. «Прачечная или ванна для слуг»- догадался мужчина. Логично было бы предположить, что следующая комната будет отведена для сушки и глажки белья. На другой стороне коридора оказались кладовые уставленные стеллажами и коробами. Были помещения, назначения которых Петр не понимал, но гадать и фантазировать долго Петр не любил, вернувшись к своему изначальному намерению найти запасы дедовского вина и пригубить из каждого бочонка.

-Лестница,- проворчал Петр. Камень ступеней выкрошился в нескольких местах, а света в подвале не было. Пришлось достать из кармана брюк телефон и включить фонарик.- Если все эти поиски окажутся тщетными, я буду очень,- он сделал упор на слове «очень»,- о-о-очень разочарован.

Раньше у Петра никогда не возникало потребности разговаривать вслух с самим собой. Он всегда считал это первым признаком психического расстройства, хоть и не знал названия конкретного недуга. В данное же время вслух произнесенные слова казались мужчине, возможно, единственным доказательством собственного существования, защитой от навалившегося одиночества.