Сладкая жизнь, или Как соблазнить принца

- Такой сон…

- Какой? – живо заинтересовалась она.

- Помнишь, летом, когда я пошла на рынок, на меня напал Мьюрс? Ну, мой сводный брат?

- Ой, только не говори, что он тебе приснился!

- Нет, что ты, - рассмеялась я. – Приснился тот парень, который меня спас.

- И что? – Катрисса вытаращила глаза.

- Он меня поцеловал!

- Ух ты! А дальше?

- А дальше я проснулась.

- Вот досада! Жаль, что он тебя так и не нашел. На самом деле. Не во сне.

- Почему ты думаешь, Рисс, что он меня искал? – я встала, потянулась и взяла со стула ночную накидку, чтобы пойти в ванную.

– Хотел бы – давно бы нашел.

- А может, он ищет. До сих пор. Ездит по городу, заглядывает в каждый двор. А ты тут сидишь и никуда не выходишь.

- Ну почему? На рынок хожу.

- Ага, с Лоппи или Бадрисом. А что, если он тебя увидел с ними и не подошел поэтому? Помоги мне затянуть корсаж потуже, Айгрин.

- Да куда еще туже? – я дернула за концы шнуровки. – Ты и так еле дышишь. Глупости это все. Да он и думать обо мне забыл.

Сразу же, как только повернул за угол.

- Зато ты не забыла. Вон даже снится тебе. Ну чуть-чуть еще подтяни, пожалуйста.

Катрисса купила новый красивый корсаж и хотела затянуть его так, чтобы грудь была еще пышнее, а талия тоньше. Я могла бы сказать, что это бесполезно, но не хотелось ее лишний раз огорчать. Что бы она ни делала, Кольтер все равно не смотрел на нее. Даже сладкие пирожки, которые Катрисса под моим руководством пекла специально для него, не помогали.

Угощение он съедал, благодарил – но и только. Видимо, не во всякие штаны путь лежал через брюхо.

Я, правда, подозревала, что у Кольтера была подружка. Каждый раз в свой еженедельный выходной он, принарядившись, уходил из дома рано утром и возвращался поздно вечером. Насколько я знала, родни у него ни в городе, ни в ближайших окрестностях не было.

Вообще нравы в этом мире я бы не назвала строгими. На добрачные связи смотрели сквозь пальцы – пока дело не заканчивалось беременностью.

Обычно ее, как это здесь называлось, «прикрывали», то есть вступали в брак, но если нет, на бедную мать-одиночку смотрели косо. Впрочем, на детях это никак не отражалось: понятия «незаконнорожденный» не существовало, ребенок получал фамилию матери. Что касается супружеских измен, они порицались гораздо сильнее и служили веской причиной для развода, но только в том случае, если любовники были пойманы на месте преступления.