Скажи мне где ты

И как у него преступники раскалываются на допросах? Он же верит на слово.

Пока Стрей улыбался мне, пока разжимал руки и довольно кивал, я выхватила ножик из нагрудного кармана и полоснула им по руке.

Полоснула так глубоко, что охнула от неожиданной боли и присела на корточки, чтобы не заляпать большим количеством крови свою одежду.

– Что?! Ты спятила, – проорал Стрей, присаживаясь рядом со мной и протягивая свои руки, чтобы зажать рану.

– Не сметь! – рявкнула я на Стрея, убирая руку подальше от загребущих лап бывшего мужа.

– В этот раз не усердствуй, – наставительно произнесла Чуба, готовая в любой момент меня подхватить, если слабость наступит от кровопотери.

Этот ритуал был не настолько эффективным как поиск душ, но тоже хорошо справлялся со своей задачей.

Дождавшись, когда кровь накопится в ладошках я шепнула несколько слов так, чтобы Стрей даже при таком близком нахождении не смог ничего услышать и подбросила все содержимое ладошек в воздух над собой.

– Что! Ты! Творишь! – от ужаса глаза парня округлились.

Поди уже уверен, что я тут начала черную магию применять.

– Чуба, подержи-ка нашего незваного гостя, – скомандовала я фамильяру. Сама же отошла от него на несколько шагов и подняла лицо к хмурому небу.

Кровь на меня не упала. Она зависла в нескольких десятках сантиметров над головой, ожидая моих указаний. И они последовали незамедлительно.

Требовалось окружить всех умертвий непрерывном кольцом моей крови и заключить их в своеобразный барьер.

Пусть они сейчас в странном сонном состоянии, когда-нибудь они все же смогут пробудиться, если я их не уничтожу.

Барьер никто не сможет нарушить, только я. А значит умертвия не прорвутся наружу. Кровь, повинуясь моим указаниям, растянулась в длинную непрерывную линию круга на снегу. Благо ее хватило как раз на один оборот.

Размяла кисти, которые успели погреться в больших руках Стрея и принялась читать заклинание.

Оно не большое, но утомительно языколомательное.

Древний язык постоянно использовался в такого рода заклинаниях и выводил меня одним только своим начертанием из себя.

И все же его приходилось использовать постоянно. Всего несколько предложений и умертвия привязаны к кругу.

Что удивительно – умертвия даже головами не дернули, и когда я порезала себе руку, и когда в воздухе запахло кровью, когда кровь упала на снег красными каплями. Никаких реакций.

Что ж, пойдем по другому пути.

Но сначала рука.