Мое прекрасное чудовище

Его мы успеем сотворить уже к вечеру.

— Ага, — вздохнула я, непроизвольно краснея. — Господин точно оценит.

Мадам хмыкнула.

Я спрыгнула с табуретки. Модистка собрала бумаги с записями, передала горничным, которые тут же вышли из комнаты. Мадам Гошри посмотрела на поникшую меня и покачала головой. Протянула руку, прикасаясь к моему подбородку.

Я подняла на нее лицо.

— Улыбайтесь, моя милая, — проворковала модистка, доверительно смотря на меня. — Радуйтесь каждому дню. Господин Астеш Райен суров, но никогда не обидит слабого, а тем более женщину.

Особенно ту, которая делит с ним ложе. Но даже если вас так сильно тяготит то, кем вы являетесь в этом замке, не стоит надумывать, а просто постарайтесь быть милой. Вам это идет. И кто знает, может, участь ваша сложится не так плохо, как вы себе уже нарисовали в воображении. Никогда и никому не известно, как повернется судьба. И королевами в сказках не всегда становятся принцессы.

Я горько усмехнулась.

— Я далеко не в сказке, и королевой мне здесь точно не стать.

Мадам Гошри загадочно улыбнулась.

— Кто знает, кто знает. Разве та, кто владеет сердцем господина, не королева для него? А у вас для этого есть все данные.

Подмигнула и, сделав книксен, удалилась.

А я осталась стоять.

Все данные. Вот спасибо. Я не знаю, как избежать участи быть рядом с генералом, а у меня, оказывается, все данные. Тяжко вздохнула, смотря, как в комнату входят уже другие две горничные и с ними Сахли.

Камеристка смерила меня хозяйским взглядом и слащаво произнесла:

— Что ж, будем приводить вас в порядок, леди Киара.

«Красоту» с меня Сахли смыла быстро. Вытерла, закутала в халат и вывела в комнату. Работа с модисткой заняла много времени, и день уже уверенно клонился к вечеру. Мое настроение вместе с этим клонилось к полной безнадежности.

Даже то, что ужин мне принес Дарьер, не слишком порадовало. Хотя, признаюсь, стало легче от его отеческих объятий и ласкового:

— Как вы, моя леди?

Я вздохнула.

Прильнула к худощавому плечу. Как же хотелось расплакаться! Рассказать, что мне страшно и горько от мысли, что уже сегодня вечером его леди попрощается с честью и станет… У меня даже в мыслях не получалось произнести, кем я стану. Но нет, я не имею права на уныние. Не стану же я расстраивать своего единственного, уже далеко не молодого слугу.

Потому натянула улыбку и тихо прошептала:

— Все будет хорошо, Дарьер. Мы все перенесем и выживем.