Мое прекрасное чудовище

— Что вы мне это высказываете? Вы бы спасибо родственникам сказали.

— Им я еще скажу. А здесь с вами говорить буду. Вы еще услышите старого слугу, своими руками отведшего любимую госпожу на поругание.

— Да какое поругание! Что вы надумываете…

Голоса удалялись и вскоре стихли.

— Так и будете стоять посреди комнаты? — спросили меня из тени балдахина, накинутого над кроватью. Огромной, широкой.

Ну да, именно такая и подходит для любовных утех. В свете свечей было видно расположившегося на шелковых простынях мужчину.

 

— Снимите туфли и идите ко мне.

Не наклоняясь, я скинула легкие туфельки, но вопреки приказу невольно отступила и по стеночке пошла подальше от кровати, стараясь не смотреть на нее. Ведь, судя по всему, господин не был одет.

— Далеко собрались? — голос шаена стал насмешливым.

Я замерла на месте.

— Мне что‑то душно. Можно окно открыть? — едва смогла сказать.

Одним махом мой будущий любовник оказался рядом.

Опасения, что генерал не одет, оказались не совсем верны.

В тусклом свете я заметила на нем длинную, до середины бедра, черную рубашку. Сквозь распахнутые полы обнажалась грудь, очень быстро оказавшаяся рядом со мной. Крупное тело прижало меня к стене. Тяжелое дыхание обожгло лицо. Руки сковали запястья. Губы коснулись кожи у самой мочки.

Впервые. Чужие. Мужские губы. Обжигающим прикосновением, в котором чувствовались жар желания и пылкость страсти.

Вот и не стоило меня наряжать. Генералу совершенно безразлично, в чем я.

Могла вообще голая прийти.

Поцелуи потекли по лицу. Легкие касания языка пронзали, словно иглами.

Я неловко дернулась. Господин Астеш замер. Тяжело дыша, всмотрелся в мое лицо и вдруг тихо спросил:

— Леди, у вас был опыт общения с молодыми людьми?

Снова «леди»? Ему настолько претит мое имя? И о чем он спрашивает? Какие молодые люди? Какой опыт? Мне всего семнадцать. Я аристократка.

«Нет!», — хотелось крикнуть ему в лицо. Но голос предательски сел.

— Нет, — выдавила сломленно.

Если бы меня можно было видеть, то стало бы заметно, как заалели от стыда щеки.

Астеш ничего это не ответил. Но движения его стали более осторожными и бережными. Аккуратно отпустил мои запястья, скользнув к талии, и мягко прижал к себе.

От частоты моего дыхания можно было задохнуться.

— Вы меня боитесь? — спросил он тихо.

— Да. — Напряжение сводило с ума. И близость шаена. Ведь я еще никогда и ни с кем не была так близко.