Мое прекрасное чудовище

Окрасились в багряный верхушки елей, означая скорый приход рассвета. Деревья стали реже. Я внутренне возликовала. Я иду правильно. Главное — найти тропу. Тогда я смогу выйти куда‑нибудь, а там…

Глухой рык заставил меня замереть. Сердце тревожно и испуганно стукнуло. Оборачивалась медленно, только для того, чтобы увидеть трех стоящих в десятке шагов от меня жутких созданий. И откуда‑то изнутри, как подсказка, пронеслось:

«Гариконы!»

Глава 6

Никогда я не видела столь пугающих и в то же время грациозных животных.

Большие, почти с меня ростом. С черной лоснящейся шкурой, под которой перекатывались валики мускулов. Морды хищные, с умными черными глазами, направленными на меня. Высокие холки и небольшие круглые ушки. Губы оттопырены, и за ними — двойной ряд острых клыков. Длинные остроконечные хвосты застыли. Если я хорошо помню науку Дарьера, еще по детству рассказывавшего мне о диких животных, то это означает, что твари напряжены, но не агрессивны. Может, мимо пройдут?

Я стояла не шевелясь, но и не в силах отвести от них взгляд.

Все три хищника внимательно смотрели на меня. Один сделал мягкий беззвучный шаг. Вытянул морду, принюхиваясь к моему запаху. Я перестала дышать. Тварь сделала еще один осторожный шаг.

— Тихо, тихо, я не опасна. Идите с миром, — глухим шепотом произнесла я больше для собственного успокоения. Но странное дело: тварь будто прислушалась, и следом за ней столь же бесшумно подошли ко мне остальные.

— Я совсем‑совсем не опасна, — продолжала я самым умиротворяющим голосом.

Одним богам известно, как мне удавалось не закричать от страха и не пуститься бежать. Но я помнила рассказы Дарьера. Бежать нельзя. Сработает инстинкт «жертва‑хищник». И если сейчас у меня еще есть какой‑то шанс, то потом точно не будет. Ведь Хайн говорил, что гариконы очень быстры.

Я расслабилась и опустила руки. Гариконы очень внимательно наблюдали за мной.

Один подошел совсем близко и понюхал. Сердце, казалось, перестало биться, а я — дышать. Мокрый нос коснулся моей руки, расцарапанной ветвями в кровь.

Кровь!

Все, мне конец. Сейчас сработают инстинкты хищников, и меня разорвут на части.

Я в ужасе закрыла глаза, желая только одного: пусть смерть будет быстрой. А еще лучше — упасть бы сейчас в обморок, чтобы не чувствовать, как меня буду рвать кровожадные твари.

Но, вопреки всем моим ожиданиям, кожи коснулся липкий язык, провел по моей ране, и как‑то утробно было произнесено:

— Мбау‑у‑ум.

Я с содроганием открыла глаза.