Мое прекрасное чудовище

— Леди… — Он помолчал, будто думая, стоит ли называть меня по имени или я еще не доросла до такого уважения. Видимо, не доросла, потому что имя так и не прозвучало. — Вы обладает какими‑то магическими способностями?

— Нет, — ответила глухо.

— Так понимаю, ваши родители тоже ничем незаурядным не обладали, — задумчиво проговорил он.

Я с силой сжала вилку. Вот не нужно трогать моих погибших родителей. Пытаясь не показать закипевшего в крови гнева, уставилась в тарелку.

— И все же, — настойчиво продолжал шаен, — сегодня я присутствовал при удивительной картине.

Полное и беспрекословное подчинение гариконов.

Я сидела, словно гранитная статуя. Прямая и молчаливая.

— Как вы это сделали?

Промолчала. А что сказать? Они сами ко мне пришли.

— Вы в курсе, что гариконы — самые неподвластные подчинению животные?

Да откуда? Я их впервые увидела, когда к вам в замок ехала.

— И все‑таки они не только не тронули вас, но… — Он зловеще помолчал и продолжил: — Даже пытались спасти от… меня.

Объяснитесь.

Я подняла взгляд на господина. Что тут объяснять? Он же сам все видел. Они пришли, прониклись, видимо, моей ситуацией, и приняли. Да, Хайн говорил о гариконах, но, на мой взгляд, они очень милые и… Вздохнула. Я ничего о них не знаю.

— Они правда очень‑очень хищные?

Взгляд шаена стал таким, будто он смотрит на девушку, недалекую в своих суждениях.

— То есть вы понятия не имели о гариконах и сунулись в лес?

— Хайн сказал, что они очень опасны, быстры и хищны.

У шаена дернулась щека.

— То есть все‑таки знали. И я вам настолько неприятен, что вы ушли, понимая всю опасность?

— Ушла.

Да что ушла — побежала. Босоногая и полуголая. Потому что страх, отвращение, желание никогда больше не видеть Астеша были настолько сильными, что я просто думать не могла.

Шаен насмешливо сощурился.

— Хотя я не совсем правильно выразился. Я вам не просто неприятен, я вам омерзителен настолько, что вы даже попытались меня убить.

— Ну… — Вилку я положила на стол — от греха подальше.

Как бы ему объяснить, чтобы не слишком гневался… — В моем положении, господин, мало приятного. Я была на взводе. Вы появились в очень… ненадлежащем виде. Я бы даже сказала, пугающем. А потом напали и убили защищающего меня гарикона.

— И вы решили воспользоваться шансом? — он вопросительно изогнул бровь.

— Я защищалась. В конце концов, я не знала, что это вы.

— А если бы знали? Добили бы?

Зря я вилку убрала. Меткость — одно из моих качеств.