Белая и пушистая

Студенты сунулись было к нему, но взлохмаченный белый хищник, выпустив своего первого противника, кинулся на Викторова, высоко подпрыгнув и вцепившись ему в лицо. Новый вопль, еще более пронзительный, огласил пустую стройплощадку.

- Да бежим отсюда! Бежим!!! – перекрыл эти крики голос парня, которого Владимир ударил в самом начале драки.

Викторов отбросил в сторону висевшее на нем белое пушистое «облако» и помчался следом за своими дружками, прижимая ладони к окровавленному лицу.

Шатров тоже вскочил на ноги, не чувствуя боли. Возможно, ему удалось бы догнать и задержать до приезда полиции хотя бы кого-то одного из нападавших, но он даже не посмотрел в ту сторону, куда они убежали. Его взгляд был прикован к лежащему на асфальте зверю. Уже не белому и не пушистому, а перепачканному грязью и кровью. Чисто-белыми остались только несколько длинных меховых хвостов. Да еще в воздухе кружились, медленно оседая на землю, легкие, похожие на хлопья снега пушинки. А рядом валялся выроненный парнями окровавленный нож…

- Мог бы догадаться… - пробормотал историк, наклоняясь над заостренной лисьей мордочкой своей защитницы и осторожно дотрагиваясь до ее треугольных, с чуть закругленными уголками ушей.

Серебристо-белая лисица открыла черные миндалевидные глаза, посмотрела на него и вдруг выгнулась дугой, тонко, по-щенячьи заскулив. Роскошные хвосты оказались в луже и мгновенно намокли, превратившись в грязно-серые слипшиеся сосульки.

- Стой, не надо! – закричал Шатров, сообразив, что происходит, и испугавшись, что лежащая перед ним раненная хищница повредит себе еще сильнее. Но зверь уже начал меняться. Лисье тело вытянулось, белая шерсть на голове стала темнеть, а длинная мордочка стремительно круглела, приобретая знакомые Владимиру черты женского лица. Только глаза остались все теми же – узкими, бездонно-черными, полными любви…

- Володя… - с явным усилием зашевелила губами Аи, и изо рта у нее заструилась на мокрый асфальт почти черная в полумраке кровь.

– Я поняла… все, что ты пытался мне объяснить… Теперь поняла… Я могла их загрызть, но не стала…

Кровь не была видна на ее черной куртке, но протянув к ней руки, Шатров нащупал липкую жижу. Это привело молодого человека в чувство, заставило отбросить охватившее его оцепенение и начать торопливо расстегивать на девушке куртку, а потом блузку.