Любовь учебе не помеха

Темнота окутала землю бархатным покрывалом, тонкий серп желтого месяца еле пробивался сквозь нее.

И вдруг дверь в кабинет архимага Сандерса распахнулась, выпуская оттуда длинноволосую и стройную девушку в обтягивающей черной юбке, подчеркивающие крутые бедра и… Слишком неприлично расстегнутыми пуговицами на блузке кремового цвета. Из глубокого выреза виднелась очень пухлая и белоснежная грудь. Даже чуть больше, чем моя.

При виде меня губы секретарши, ярко накрашенные красной помадой, расплылись в слащавой улыбке.

Я остолбенела, в сердце как будто вонзили острую иглу. Дыхание остановилось, ноги чуть не подкосились, а где-то глубоко внутри начали подниматься вихревые потоки жгучей и яростной ревности. Наверное, мое лицо перекосило, но мисс Дебора Райз даже не подала вида, привыкла к такому, мерзавка.

— Вы к ректору? Вам назначено?

— Нет, не назначено, — произнесла сквозь зубы.

Казалось, прямо сейчас гнев захлестнет всю мою сущность и выберется наружу. Я никогда в жизни так не была зла.

— Я сейчас спрошу у профессора Сандерса, примет ли он вас, — сказала она и вопросительно подняла тонкую черную бровь. Я думаю, она прекрасно помнила, как меня зовут и специально сделала вид, что забыла мое имя.

— Леди Анита Эванс, — с достоинством произнесла я.

Я ее могла поставить на место своим титулом — она не аристократка. Но… Я сейчас бы отдала и все, лишь бы такой мужчина, как лорд Сандерс, обратил на меня внимание. Так вот, значит, какие ему нравятся женщины... Ну тогда понятно, наверное, я просто не в его вкусе.

Черная зависть и печаль залили мою душу, разъедая кислотой все нутро. Не знала, что я способна на такие яркие эмоции.

Чуть позже раздалось жеманно, и я бы могла поклясться, что победная улыбка проскользнула на губах этой ведьмы:

— Проходите.

Я зашла на дрожащих от злости ногах в кабинет и, сглотнув ком в горле, посмотрела на ректора. Тот курил, стоя у окна. На нем была надета синяя рубашка с серебристой вышивкой. Одну руку он положил в карман элегантных черных брюк, а пиджак висел на спинке стула.

Профессор взглянул на меня сквозь сизые клубы дыма, по комнате плыл терпкий аромат табака с легкими нотками вишни. Дейв произнес бесстрастным голосом:

— Присаживайтесь, леди Эванс.

«Что, уже опять на «вы»?» — ярость опять подняла голову. Я бы даже сказали, поднялись сразу три головы: ярость, гнев и обида. Они, словно химера, росли во мне все больше и больше, поднимаясь, шипя и извиваясь.