Неизведанные миры

— Работы для некроманта сейчас нет, — продолжил Агравейн, кивая на листки. Ровена была уверена, что быть такого не может, но все запросы на такую специфическую магию идут через Магистра, а он-то хорошо понимает, насколько силён страх и ощущение власти того, кто может вернуть к жизни мёртвых. Куда же делись эти запросы? Ушли Стефану, второму некроманту на континенте? И женщине пришлось снова молча кивнуть. Расценив это, как её поражение, Агравейн продолжил уже более смело: — Я понимаю вашу приверженность традициям семьи, но такая тёмная, даже чёрная магия уже давно не в почёте.

Вы должны были понимать это ещё тогда, когда учились, а сейчас, спустя больше десяти лет… — маг развёл руками. — Я даже не знаю, какую пользу вы можете принести Ковену.Он выдержал некоторую паузу, а несколько растерянная ведьма начала гадать, стоит ли начинать мечтать хотя бы о дальней экспедиции. Быть может, там найдётся что-то стоящее. Здесь, похоже, нет. — Я читал, что до замужества вы занимались проверкой магических талантов поступающих, — продолжил Агравейн. — Не желаете вернуться к этому? Ровена вспомнила, как юной ведьмой металась по землям разных лордов и в день проводила больше десяти Испытаний, во время которых испуганные, иногда рыдающие от страха и волнения дети пытались показать ей свой магический дар, частенько поджигая, заливая или попросту уничтожая при этом всё вокруг. Несмотря на серьёзность момента в настоящем, она вспомнила своё любимое платье, безнадёжно испорченное одним из кандидатов. — Нет, не желаю, — твёрдо ответила ведьма, в страшном сне не желая вернуться к такой работе ещё раз. Но всё же постаралась смягчить свой ответ: — К тому же это занятие актуально лишь перед набором новых учеников, а не круглогодично. — А как насчёт обучения учеников? — спросил Агравейн. Это предложение хоть и было более заманчивым, стало для Ровены ещё более неожиданным. Несмотря на влияние, которое получали преподаватели, представить себя в окружении десятка детишек, которым пытаешься что-то объяснить… Нет, выдержки Ровены на такое точно не хватит. — Мой сын — единственный ребёнок, которого я могу терпеть и то только потому, что в нём течёт моя кровь, — уже не так уверенно отозвалась Ровена, прекрасно понимая, что, отказываясь так часто, она рискует остаться ни с чем вовсе. Но к её удивлению, Магистр кивнул и даже почти улыбнулся. — Понимаю, у меня тоже сердце не лежит к детям.