Неизведанные миры

И что их можно найти в кармане брата короля, так он боялся отравиться собственным ядом. А может, и не рассказал бы. Леофрик в последнее время был мне мало полезен. Ровене нечего было ответить. Кто не шутил о том, что главный лекарь продал душу за знания? Разве все его открытия не были невероятными и удивительными? И оставался главный вопрос — хотела ли она подобной славы? Но такой вопрос демону не задать, а время потянуть, чтобы придумать план побега, нужно. — И Аскольд справился, он более полезен? — спросила ведьма.

— Нет, он лишь приходил, плакал, просил помощи с местью сестры, тогда-то я и понял, что его можно использовать, чтобы сменить короля, — продолжал вещать голос в её голове. — Другие ученики старика тоже пробовали, Леофрик быстро смекнул, что эта связь забирает слишком много сил, и начал приводить их себе на замену. Выживали не все. — Зачем тебе это всё? — Мне скучно и у меня свои планы. Пройди все испытания моего ока, Ровена, докажи, что ты достойна, и все муки закончатся. Ты сможешь общаться со мной, когда пожелаешь, а я дам тебе власть. — Лучше я получу её сама, — упрямо отозвалась ведьма. В ответ она услышала смех. — Отличный ответ, как для демона. Но у тебя нет выбора. — Что ты имеешь в виду?.. — успела крикнуть Ровена, прежде чем увидела, как светящийся голубоватым свечением пятигранник отделился от горизонта и с бешеной скоростью влетел в неё, сбивая ведьму с ног. Когда она открыла глаза, вокруг было темно. «Да неужели опять!» — мрачно подумала женщина и встала на ноги, но ей не было холодно, и глаза, привыкшие к темноте, начали различать очертания комнаты и мебели. Её комнаты, в её родном замке. Опасаясь неожиданностей, Ровена прошла к прикроватной тумбочке и взяла подсвечник в руки. Немного магии — и фитиль уже зажжён, свеча мягким тёплым светом осветила комнату и ведьма вздрогнула. В её кровати кто-то был. Фигура зашевелилась, тёмная макушка оторвалась от подушки, и ведьма поняла, что на кровати сидит её сын, сонно потирая глаза и щурясь от света свечи. Но не тот высокий немного несуразный молодой человек, которым она его отправляла в школу недавно, а малыш лет шести, пухлощёкий и не считающий себя достаточно взрослым, чтобы не обнимать мать на прощание. Будто прочитав её мысли, мальчик потянул к ней руки и позвал «мама».