Неизведанные миры

Коловёртыш двигался следом за чародеем вприпрыжку, сохраняя небольшую дистанцию, — в его движениях прослеживалась некоторая настороженность, как если бы зверёк имел горький опыт встреч с людьми, а потому побаивался приближаться вплотную.

Двигаться в кромешной тьме было крайне затруднительно — слабого сияния малахита не хватало, да и усталость брала своё. К тому же колдовское сияние могло привлечь нежелательное внимание. Белофрон решил прервать путь. Ночевать он предпочёл на дереве — выбрал крупный дуб, забрался на самую толстую ветку и устроился таким образом, чтобы не свалиться посреди ночи.

На одной из ближних веток возникли глаза с оранжевым ободком. Как оказалось, коловёртыши отлично лазают по деревьям — видать, помогает длинный пружинистый хвост.

Белофрона разбудил странный звук, эдакий отголосок последнего вздоха: далёкий и едва уловимый. В носу запахло сыростью и тёплой влагой. Разлепив глаза, он обнаружил навострившего уши коловёртыша.

— Ты… ты тоже это почувствовал? — спросил взволнованно чародей.

Коловёртыш повёл носом, улавливая тонкие запахи, а потом резво рванул вниз по стволу старого дуба.

— Погоди!..

Превозмогая боль, сковавшую затёкшие конечности, Белофрон спустился с дерева и поспешил за зверьком, припустившимся в самую чащу.

В лесу светлело; слабый туман, окутавший подлесок, рассеивался; сотни тоненьких лучей пробивали лиственный полог, добавляя красок в единообразие дикого леса; живность умывалась росой, птицы пели, разбавляя звучной трелью шелест листвы и треск ветвей.

В какой-то момент Белофрон поймал себя на мысли, что Дремучий лес ничем не отличается от всех прочих, в которых ему доводилось побывать. Разве что давало о себе знать странное ощущение, будто за ним следят. Даже сейчас, когда следовавший за ним коловёртыш уже выдал себя и бежал вприпрыжку впереди, казалось, что незримое око не отрывает от него взгляда.

Приходилось продираться через колючие заросли, преодолевать скрытые растительностью овраги — Белофрон поначалу бодро, а потом всё слабее размахивал мечом, прорубая себе путь.

Было не до привалов и перекусов. Ещё меньше он беспокоился о шуме: главным было не упустить юркого зверька, поймавшего след.

Через пару часов коловёртыш ускорился, а потом выскочил на небольшую прогалину, посреди которой стоял старый, прогнивший от времени колодец с покосившимся навесом.