Неприятности где-то рядом

Но он не слепил глаза, а мягко лил свет по всей комнате. Но разглядеть в подробностях чудной светильник мне не дали. Передо мной встали две мужские фигуры, заслоняя стол с кристаллом.

- Так что тебя тревожит, оступившаяся?

Оступившаяся? Это здесь так ведьм величают? Я посмотрела на мужчину в зеленом одеянии и упрямо повторила:

- Я не ведьма! Сколько уже можно говорить?

Но того мое мнение не волновало. Терпеливо он повторил свой вопрос. И я решила немного повременить с доказательством своей непричастности к ведьмам и пожаловалась на боль в ноге.

- Покажи, где болит.

Я перевела взгляд на Рэсварда:

- Может, отвернетесь? Я не привыкла задирать платье перед незнакомыми мужчинами.

Тот хмыкнул, типа «да что я там не видел», но все-таки отошел ближе к дверям и встал спиной ко мне. Тип в зеленом балахоне, по всему видно, был местным целителем или лекарем, или как тут еще величают представителей медицины. Я приподняла подол платья и показала на родимое пятно, которое продолжало пульсировать.

- Хм, ведьмина метка?

Да что они тут, сговорились что ли?

- Это просто родимое пятно, простите, не знаю вашего имени, - я вопросительно посмотрела на целителя, и тот нехотя произнес:

- Целитель Далийского ордена, брат Луиз.

- Брат Луиз, в моем мире в том, что у некоторых людей есть родимые пятна, не видят ничего дурного. Но оно болит после того, как одна дама в том особняке ткнула в него пальцем и сказала что-то про инициацию.

Целитель склонился чуть ниже к моему бедру, при этом на его лице было такое брезгливое выражение, будто ему приходиться рассматривать гниль, кишащую червями.

- Так и есть. Ведьмина метка. Так мы называем родимые пятна особой формы. И болезненные ощущения, которые ты, оступившаяся, сейчас испытываешь, это не что иное, как просыпающаяся в тебе сила. Ведьмина сила.

Нет, ну это уже невыносимо! Только и знают: ведьма, ведьма…

- А можно её как-нибудь усыпить обратно? И меня домой отправить? И я вас больше не потревожу!

- Я ничем не могу тебе помочь, оступившаяся.

И с этими словами, целитель, поклонившись Рэсварду и седому старику в белоснежном одеянии, вышел из комнатки. Вот тебе и целитель. А как же клятва Гиппократа? Или в этом мире целители сами решают, кому оказывать помощь, а кто обойдется?

Едва за ним закрылась дверь, как к скамейке, на которой я сидела, приблизился старик в белоснежном одеянии.