Любовь солдата

Мастера снова ушли на разведку, на этот раз разделившись — Гэммай отправился на север, Мэрот с Герудом повторно решили прочесать юго-запад. Алиша привычно занялась хозяйственными делами.

Вскоре она заметила, что командир стал дышать глубже. Потом он пошевелил пальцами. Следуя порыву, девушка опустилась перед ним на колени и сжала его руку. Кожа у Скроу странно пожелтела, как будто в организме начали происходить какие-то процессы. Он ответил на рукопожатие слабым шевелением пальцев. Веки его дрогнули, будто он пытался открыть глаза.

«Что же он такое сделал, чтобы защитить соратников от взрыва? Сформировал энергетический щит? Перенес их силой мысли подальше от эпицентра? На что вообще способны воины такого уровня?», — думала Алиша, глядя на изможденное лицо мастера.

После полудня вернулись Мэрот с Герудом. Рассказали, что местность и вправду прочесывают мастера-отступники, поэтому постоянно рыскать там нет смысла.

Это было одним из правил мастеров — если воин умирает, его тело необходимо полностью уничтожить, чтобы не допустить попадания в руки врага даже частички уникального генома. Кажется, игры с генетикой и вправду были у этого общества в ходу.

Гэммай появился ближе к полуночи и принес с собой подстреленного кролика. Алиша никогда не потрошила дичь, и Геруд охотно вызвался научить ее.

Узнав о смерти одного из соратников, Гэммай только молча кивнул.

«Они никогда не покажут свою боль. Смерть — это часть их работы. Они всегда ходят по краю пропасти, и оплакивать каждого сорвавшегося для них будет только лишней тратой душевных сил», — думала Алиша, глядя на мастеров. Но она видела, что они горюют.

Когда новый рассвет встретил их первыми солнечными лучами, Гэммай дежурил у входа в пещеру. Алиша не выспалась, но что-то прогнало сон так далеко, что дальше лежать не было смысла.

Девушка встала, сполоснула лицо и подошла к выходу из пещеры.

— Ночью командир очнулся, — тихо произнес Гэммай, глядя на встающее из-за гор солнце.

— Правда? Он открыл глаза? — оглянувшись на лежащего Скроу, спросила Алиша.

— Да, мы даже немного побеседовали. Это все хороший знак. Критическая стадия миновала, теперь он должен пойти на поправку.