Обжигающий след 1. Колдун

Когда миссия предложила ему отправиться в одну угасающую деревеньку, он не задумываясь согласился и тем самым подписал приговор себе и матери. – Парень подложил в огонь ветку, выпавшую из костра. – Больше половины жителей селения уже были заражены. Болезнь забрала родителей, но пожалела ребенка.

– Тебя.

– Да, – невесело согласился шкалуш. – Меня забрали к себе брат отца и его жена.

– Тетя с дядей, значит, – улыбнулась девушка, радуясь, что тяжелая тема позади. – Ты много знаешь для своего возраста. Наверное, они люди с широким кругозором.

Трихон усмехнулся.

– Не знаю насчет кругозора, но ремень у Прокла был широкий. Дядя был из тех, кто считал, что строгое воспитание – залог образования. Порка племянника была для него ежедневной обязанностью.

Собеседница негодующе хмыкнула.

– Вот только не жалейте меня, Тиса Лазаровна, – усмехнулся новобранец. – Я ведь тоже не подарочек. Бежал из дома в малолетнем возрасте, стащив у дядьки припрятанные деньги. Три года бродяжничества преподнесли мне уроки лучше всяких учителей.

– А потом? Ты вернулся домой?

– Нет, – он снова созерцал костер. – Приютили добрые люди. Дали кров, еду и тепло, которых у меня не было.

Шкалуш плотно сжал губы и замолчал надолго. Похоже, она все же умудрилась его расстроить. Тиса тронула ремешок на руке, вдруг почувствовав желание поделиться в ответ.

– Эти часы мне достались от мамы.

Трихон повернул к ней лицо, ожидая продолжения.

– А к маме они перешли от прабабушки Ефросинии. Она была вэйной.

– Понятно теперь, почему вы их носите при всей вашей неприязни к колдовскому роду, – произнес он.

– Как память.

– Да, – слабая улыбка на мгновение осветила лицо девушки и так же быстро исчезла. – Мама мечтала отдать меня в школу-пансионат в Оранске. Наместный колдун насоветовал. Я думаю, если бы не Гарт, возможно, она бы так и не решилась. Но эти вэйны любят совать нос в чужие дела, – с раздражением в голосе сказала Тиса. Отвела взгляд от огня на качающиеся под ветром камыши, что окаймляли противоположный берег реки, и, помолчав, продолжила: – Я не хотела ехать.

Капризничала, обижалась на мать. Просто до ужаса боялась остаться одна в чужом городе. Мама настояла. Помню, как мы уселись в почтовую карету. Она хотела меня обнять, но я откинула от себя ее руку и отсела к окну. Дулась. Глупая. Я тогда не знала, что истекали последние минуты с нею рядом.

Девушка опустила ресницы, чувствуя знакомую боль в душе.

– На перевале через Теплые что-то случилось с колесом, карета стала заваливаться.