Обжигающий след 1. Колдун

– Шикнул новобранцу: – Коляску приготовь к нашему выходу, живо, – и для убедительности подтолкнул его пинком. – Принести вам еще вина? – повернулся к девушке.

– Нет, спасибо, – невнятно произнесла она.

– Тогда, может, пройдемся? – указал рукой в сторону сада. – Прошу вас!

Тисе вдруг захотелось почувствовать на пылающем лице прохладу, которую обещала прогулка по саду, и она уступила. Только теперь, спускаясь по лестнице, ощутила слабость в ногах. Не надо было пить вино, хоть оно и удивительно вкусное.

Прилегающая к террасе часть сада освещалась окнами первого этажа особняка.

За спиной звучала музыка, веселье продолжалось. Тиса обернулась и заметила Трихона. Парнишка стоял, прислонившись спиной к столбу, увитому плющом. Сложив руки на груди, он смотрел им в след. За плечом новобранца Климыч что-то доказывал отцу.

В конце аллеи Витер отступил к цветочной клумбе, находящейся в густой тени. В нос ударил аромат ночных цветов. Войнова подошла ближе, чтобы рассмотреть ковер примятых белых фиалок.

– Как вам вечер, Тиса Лазаровна?

Девушка поджала губы – этот вопрос преследует ее в течение всей вечеринки. К счастью, Крохов не стал дожидаться ее ответа, и продолжил:

– По мне, так слишком скучно, – он даже зевнул для наглядности. – Носятся с этим вэйном как дурни со ступой. А что в нем особенного, спрашивается? Смазливая мордаха и мыльные пузыри. Фигляр, и только. Его бы в нашу часть да саблю дать в руки. Поглядел бы я на него.

Старшина мрачно усмехнулся, видимо, представив ситуацию.

В черных глазах вспыхнул огонек.

– Как думаете, Тиса Лазаровна, выстоял бы он против меня? – мужчина подошел ближе, заглядывая в глаза.

– Не знаю, – ответила она уклончиво, подняв лицо к звездному небу.

– Я уверен, моя бы взяла, – Крохов сжал рукоять сабли. – Как бы он успевал книжонку свою листать в бою?

Девушка засмеялась.

– И впрямь очень неудобно. В таком случае шансы на победу у бедняги маловаты – вы же лучший фехтовальщик в части.

– Не знал, что вы меня так цените, – он на миг коснулся девичьего плеча, но та не усмотрела в этом опасности для себя, а зря.

– У вас красивый смех, Тиса...

Витер быстро склонился, и ее губы обжег поцелуй. Войнова отшатнулась, но старшина уже сгребал горячей ладонью ее талию, не давая высвободиться. В другой бы раз Тиса выскользнула из ловушки, но вино ослабило реакцию. И где спасительная злость и негодование?

– Не смейте! Оставьте меня! – выдохнула она, пытаясь упереться ладонями в грудь старшины.