Осколки чужой жизни

- Думаю, на чердак никто и не забирался, - заметила Рута, помогая мне перебраться обратно на кровать. - Хотя возможно мародеров грязь и беспорядок спугнули.

- А что ещё удалось найти? – спросила я, устало опускаясь на постель.

Находки не впечатляли: пару шинелей (их можно перешить на Гавриса и Видара), гильгенская форма (необходимо избавиться от нашивок), сапоги (размер никому не подошел), несколько шелковых пеньюаров (на продажу) и пару летних платьев. Посуду тоже нашли с миру по нитке: где-то ложки обнаружили, в другом месте – кастрюли.

Обломки мебели таскали для костра, а всё, что поддавалось ремонту, чинили.

- Рута, а все беженцы идут дальше или кто-то все же остается в Куштейне? – задала я новый вопрос, пока Рута распутывала мне волосы.

- Несколько домов в центре городка заняли чужаки, - поведала женщина со смешанными эмоциями в голосе. – Выбрали при этом те, что лучше всего уцелели.

- Но это не удивительно, - попыталась я чуть успокоить Руту. – Всё равно их владельцы погибли в лагере.

- А вдруг кто-то ещё выбрался? - с надеждой произнесла она.

Покачала головой, не собираясь вновь начинать спор.

- Ну тогда с вторженцами они сами будут разбираться, - резонно предложила я. - Нам же лучше будет подружиться с чужаками. Нам одним Куштейн не возродить. Да и обменяться находками может получиться, вдруг у них мука или крупа какая-нибудь есть.

- И они просто так нам ей дадут?

- Нет, конечно. Я же про обмен говорю, - возразила я, подавляя зевок. - Нужно будет наладить контакт с ними в любом случае.

Теперь они – наши соседи. И я надеюсь, что они окажутся хорошими людьми. Тогда мы вместе от грабителей сможем отбиваться.

Тем временем Рута заплела мне косу и повязала ленту на конце.

- Если они сами нас не ограбят, - буркнула женщина негромко. – Да, поговорить с ними следует, чтобы понимать, чего от них ждать.

Кивнула и глянула на дочь, которая тут же попыталась снова забраться ко мне на кровать.

- Софи, а ты почему ещё такая чумазая? – строго спросила я её. Малышка потупилась, опасливо поглядывая на Руту.

– Я такую грязнулю на чистую постель не пущу.

- А я говорила тебе, что мама будет недовольна, - подыграла мне Рута. – А её расстраивать сейчас нельзя, ты же знаешь.

- Да помоюсь я, помоюсь, - промямлила Софи жалобно и порывисто обняла мое предплечье. – Ты только не расстраивайся, мам. И не болей так больше.

- Не буду, обещаю, - с мягкой улыбкой сказала я. - Но и ты должна мне пообещать слушаться тетю Руту и дядю Гавриса.