Не всему верь что знаешь

Он посмотрел, конечно, однако реклама бесила, и большую часть времени он просто валялся на полке, тупо глядя в окно, о чем уже упоминалось. А по ночам ему снился один и тот же сон, и сон этот вопреки всем законам психологии, каждый раз расцвечивался новыми подробностями, а потом продолжался.

Дархан снова видел себя на четырех лапах, но на этот раз он был не в собачьем теле, а волчьем. Его будоражили лесные запахи, и хотелось играть, кататься по траве и бегать на перегонки с другим таким же четырехлапым мохнатиком.

И он бегал, и прыгал – и ему было хорошо от прикосновений мохнатой морды к его лицу и мохнатых лап к его плечам.

Потом он вдруг оказывался в теле двуногого существа, старого как сама старость. И не на лугу он уже был, а на знакомом ему болоте, только не погруженным в зеленую жижу, а бегал сверху, по покрывавшей болото тине. И ноги его, обутые в лапоточки, не проваливались, но скользили по поверхности.

А прямо перед ним, на светлом мягком сфагнуме бегала волчица в двумя волчатами.

И радостно было Дархану от этой картины, и не хотелось просыпаться. Он знал, что волчица эта – Шоно, и что она показывает ему своих щенков из последнего выводка. И что не просто так она это делает, а словно хочет ему что-то сказать – напомнить нечто для него, Дархана, очень важное.

Дархан открывал глаза – и к нему волной вновь и вновь приходили воспоминания – он видел лицо Сильвии, и желание немедленно ее разыскать становилось почти нестерпимым.

К счастью – лишь на мгновение, но и этого хватало, чтобы дорога до Москвы показалась ему излишне долгой.

Наваждение с него спало только по прибытии поезда на конечную станцию – скучать Дархану сразу же стало некогда, и разные призрачные лица сменила бесконечная толпа лиц реальных, полнокровных, шумящих и говорящих.

– Вот что, – сказала Саруул, когда они выкупили билеты на псковский поезд, – неизвестно, когда мы снова будем в Москве. Я хочу побывать на Красной площади.

И еще: проехаться на метро. Два в одном.

Сдав чемоданы в камеру хранения, они приступили к осуществлению обоих планов одновременно. Путь их пролегал через станцию «Комсомольская». Очутившись там, Саруул тихонько ахнула и принялась вертеть головой, рассматривая великолепные мозаики центрального зала. Облицованные мрамором колонны ее уже не удивляли – к ним она успела привыкнуть на вокзалах: там они были сплошь и рядом.