Не всему верь что знаешь

Я два часа просидела в скверике напротив дома, видела, как он вошел, а он… Как он мог так поступить со мной?!!

Обе ее товарки по несчастью посмотрели на нее так, как смотрят на дуру с прибабахом.

– И это все твои обиды? – изумленно вымолвила блондинка с золотым зубом.

– Еще он телевизор не давал мне смотреть. Когда начинался какой-нибудь сериал, он садился рядом и начинал приставать ко мне с обнимашками. А потом раз – и переключал на что-нибудь другое.

– А второй телевизор нельзя было купить?

– Квартира однокомнатная.

– У нас второй телевизор стоял на кухне, – сказала девица со стрижкой.

– Там не в телевизоре было дело, – покраснела Ева. – он просто сексуально ко мне приставал… сначала.

– А потом? – с интересом спросила «золотозубая».

– А потом, когда я его два раза резко отшила, приставать перестал. Вообще перестал… – снова всхлипнула Ева.

– Тяжелый случай, – сказала Сильвия. – Значит, ты к нему со всей душой, а он тебя в игнор?

– Нет, наоборот, это я поступала «в игнор», но он же должен был понять, что я только изображаю! Он должен был добиваться!

Обе блондинки переглянулись.

– Ладно, – сказала «золотозубая», – я первая в «комнату тишины», а вы как хотите. Сейчас Тумба появится, а у нас даже посуда не помыта.

И прихватив со стола миску с ложкой, она бодрой рысью двинулась в означенном направлении.

После обеда все перешли в соседнюю комнату, которая оказалась ковроткацкой мастерской.

Девушки все втроем сели на табуретки перед двумя горизонтально ориентированными валами метровой длины, расположенными параллельно на расстоянии примерно два метра друг от друга. На валы были натянуты толстые, по виду льняные нити, являвшие из себя основу ковра, за которыми располагалась картина абстрактного содержания.

Нити основы были намотаны не просто так, а продеты сквозь узкие щели в бруске квадратного сечения, ниже которого располагалось нечто вроде щетины из пасти усатого кита.

Положив себе на колени коробки с разноцветной пряжей, девушки принялись вязать узелки, прибивая их небольшими гребенками.

Они делали это так, чтобы последний узелок работницы слева (ей была Ева) продолжался узелками, завязанными «золотозубой», сидевшей в центре, а блондинка с модной прической, сидящая справа, соответственно доводила свою работу до правой кромки.