Не всему верь что знаешь

Еще один стол, поближе, стоял между вертикальным станком и стеллажом. На нем лежал небольшой гобелен, наполовину обверложенный, и валялась сама верложка.

Сильвия поежилась. Логически рассуждая, ее сумочка с документами и остальным имуществом должна была быть спрятана в столе с красками, но туда и подходить-то было стремно из опасения посадить на одежду не предусмотренное дизайнерами ее облачения плохо смываемое пятно.

Оказалось, все верно: «Золотозубая» профланировала прямиком к столу с художественными принадлежностями, приоткрыла верхний ящик и достала оттуда Сильвину сумочку.

Пока Сильвия проверяла ее содержимое и доставала оттуда визитку ООО «Конопрода», Николай сходил в спальное отделение и появился оттуда с Евиным чемоданом. И вроде бы все было окей, но нечто непонятное продолжало царапать Сильвию по нервам.

Какие-то недомолвки, переглядывания между Николаем и «надсмотрщицей» – даже зная, что та всего лишь бывшая няня хозяйки дачи, Сильвия воспринимала ее именно так. Она знала, что деятели искусства – народ ненормальный, а золотозубая художница не могла быть нормальной априори – не из-за наркоты, с влечением к которой она успешно справилась, а из-за полного погружения в искусственный мир, мир своей фантазии.

Мир искаженный, по типу «я художник – я так вижу».

Реальность «золотозубая» заранее отвергала, предположение, что ее няня и любимый человек способны ее обкрадывать, ей казалось чудовищным. Но имела ли право Сильвия обрывать лепестки ее иллюзий?

С другой стороны, заманили же эти люди Еву к себе, и Сильвию тоже затащили сюда, приведя в бессознательное состояние…

Она посмотрела в глаза бывшему боксеру и четко проговорила бархатно-стальным тоном:

– Николай, вы очень хотите рассказать хозяйке этого дома, что ты о ней думаешь.

Глаза мужчины расширились, он вздохнул, словно набираясь решимости, и произнес… А вот то, что он произнес, не ожидал здесь услышать никто. Слова эти заставили Сильвию подавиться следующим из заранее приготовленных ею вопросов.

– Я люблю ее, – вот что сказал этот некрасивый, изуродованный жизнью мужчина.

– Любишь? – растерянно воскликнула художница. – Что же ты молчал до сих пор? Я ведь думала, что ты со мной возишься только потому, что другой работы не нашел! И смотришь на меня так … как ты смотришь, просто потому, что тебе нужна женщина.

– Я боялся, что ты меня отвергнешь и нагонишь.

И у него на глазах блеснула слеза.

– Я? Тебя нагоню?!!! – хозяйка дачи засмеялась.