Не всему верь что знаешь

Однако стоило ситуации успокоиться, стоило взять у проводницы постельное белье, закрыть на задвижку купейную дверь, приглушить свет и лечь, как ее тело вновь напомнило ей, что двадцать лет – это самый цвет жизни, а напротив, внизу лежит мужчина, мускулатура которого оказалась способна дать то, в притягательность чего для ее полу-человеческого организма Сильвия еще недавно упрямо не верила.

То есть девчонки в универе шептались об интересных моментах общения между полами и их обсуждали, но она-то, помня свое отличие от остальной людской массы, до сих пор четко знала, что любовь – это не для нее и не про нее, потому что ее судьба есть одиночество.

Прожила же ее мать всю свою биографию БЕЗ ЭТОГО, и Сильвия проживет, не завянет. А прискучит жить одной – заведет ребенка и будет его растить.

И как же она теперь сожалела, что не приняла разумного предложения шаманского ученика использовать его лишь в качестве донора, без всех вот этих дурацких обрядов и полноценного контакта. Ведь тогда она бы и сейчас оставалась холодной и бесстрастной, и чувства бы ее не мучили.

И не тянуло бы ее прикоснуться к лежащему внизу парню, взлохматить его волосы и вдыхать аромат его кожи как лучшие духи на свете.

С трудом отогнав от себя наваждение, Сильвия заставила себя уснуть, но покоя на этот раз сон ей не принес. Потому что приснилось ей то же, что прошлой ночью было в реальности: алтарь, двор и парень, в немой просьбе воздевший руки к неизвестной богине со странным именем Айыысыт. Сильвии снилась ее боль, ее жажда: тот, к кому стремилась ее душа, улыбался и ускользал из ее рук, шепча: «Сделай так, чтобы я забыл то, что между нами было…»

Нечего и говорить, как она рада была появлению в их купе на следующий день четвертого пассажира.

Это обозначало конец всем переживаниям нерегламентированного характера и возможность отвлечься. Еще лучше, что это был мужчина средних лет, и его гормональный фон перекрывал ауру объекта Сильвиных устремлений.

Разговорить его ничего не стоило, и он воспринял как должное неизбежность возникновения в закрытом купе отнюдь не эстетичных запахов в процессе использования инвалидом-колясочником судна-утки.

– Трофим… Просто Трофим, – представился он. – Мне мое отчество надоело до зубовного скрежета.

– О! – сказала Сильвия, по манерам и разговору сразу определив человека, привыкшего давать указания и уставшего от семейных проблем. – Хотите погадаю?

– А хочу, коль не шутите, – усмехнулся тот. – Только вот с наличкой у меня трудности.