Не всему верь что знаешь

Это дача не моя, так что не обессудьте…

Она, в общем-то догадывалась, что Анч не поедет с ней в лесное село и выгрузится в Городке, но предпочла закрепить отвоеванные позиции и не рисковать хрупким миром между двумя дорогими для нее людьми. Болгарину следовало остыть, обмозговать ситуацию, и сделать это в отсутствии свидетелей и непрошенных советников. Так что высадив Анча возле их городского особняка, она заторопилась к своим крохотулькам, даже не предполагая, какой сюрприз ее встретит там

– Тс-с, – сказала Кристина, открыв калитку.

– Дети спят, и твои уже накормлены. Познакомься – это наша горничная, зовут Маричкой. Она недавно потеряла маленького, и если тебе не хватит молока, то воспользуешься ее услугами.

Бэлла окинула взглядом предполагаемую кандидатку в ходячий резервуар для подкормки младенцев. Девушка была по-деревенски крепкая, круглолицая, курносая и какая-то бесцветная.

– У вас очень красивые детки, – прошептала она и опустила голову.

Глава 15 (Часть 2. гл. 7)

Глава 7 (15)

Разумеется, у Александры Марковны были заботы и поважнее, чем улаживание семейных дел Беллы или трудоустройство Марички.

Собственно, она прекрасно могла бы позволить обоим юным женщинам сначала окрепнуть после родов, затем подождать, пока Белла не вернется в городок, и только после этого подсовывать ей в качестве помощницы по хозяйству биологическую мать приемного ребенка.

Так было бы даже лучше и вернее, более того, именно так было задумано Александрой Марковной – посоветовать подруге Кристины нанять няньку для малышей, как только подойдет момент им обоим ехать на сессию.

А в том, что Белла не захочет брать академический отпуск по уходу за новорожденными, сомнений не было – Белла была из отличниц, и к учебе относилась более чем серьезно.

Вмешательство Болгарина и его неприязнь к Анчу спутали все карты: пришлось Маричке являться на сцену с грудью, полной молока, что сразу возбудило в Белле ненужные догадки. К чести обоих, ни Белла не стала свои подозрения проявлять, ни Маричка не выдала душевного трепета при виде одной из крошек.

Сердце ведь недаром называют «вещуном» – оно екнуло и потянулось отнюдь не к обеим врученным ее попечению существам. Однако стыд, испытываемый девушкой, не только сковал ее уста покрепче любого обета молчания, но и заставил приласкать и второго подопечного.

«Надо же, как может молоко в голову броситься! – подумала она. – Твоего ребенка не могла усыновить студентка с двумя детьми, так не бывает.