Легенда Изумрудного моря

Воин аналогично встал на лодку ловя равновесие и до боли в грудной клетке сжал самого дорогого человека в его жизни…

– Что бы я не говорил до этого, знай, я просто волновался за тебя и пытался как-то оградить от твоих планов. Но всеми силами буду защищать тебя, и выгораживать перед родителями. Самое главное помни – что я верю в тебя, сестра… я знаю, ты перевернёшь не только сушу, но и море вверх дном!

Самый центр Изумрудного моря приветливо встретил новую гостью… но только в первые тридцать секунд погружения.

Паника и страх сковывали тело, казалось, что ноги схватились судорогой, но всё же устремляясь всё ниже к пропасти вод, Ария на мгновение прекратила грести и обернулась в сторону обратного пути. «Ещё есть шанс вернуться…»

Лодка всё ещё стояла на месте, а фонарь брата теперь расплывался крохотным жёлтым пятнышком искажая рябь огонька. Толща воды всё теснее захватывала и обволакивала плоть, плыть уже не представлялось возможным. Пламечко потухло и пропал единственный ориентир для возвращения, но вместо этого едва различимая тень всё ближе и ближе направлялась в сторону погружаемой ко дну принцессы.

«Йонг… зачем ты направился за мной, глупый…»

Взгляд становился всё мутнее, даже привиделось, будто к усердно плывущему к ней Йонгу прибились какие-то женские силуэты… «Ария, это верная смерть, безрассудство!» Темнота всё глубже затягивает меня в свои тиски, воздух в лёгких почти закончился… я не вижу ничего... глаза закрываются, а тело теперь не слушается, холодно…

Неизвестно какой промежуток времени я провела в состоянии забвения, так как погружаясь с каждой секундой на самое дно чувствовала, как сердце отбило последний удар, а далее… всё померкло…

Даже в бессвязном состоянии мысленно возникало чувство, что меня кто-то затягивает в воронку, будто бы с каждой секундой тело становилось всё невесомее, точно тряпочка, развивающаяся по воздуху и несущаяся с запредельной скоростью, но против ветра.

Глаза разлепить не удаётся, складывается впечатление, что они чем-то намеренно смазаны, и приходится ориентироваться только на свои ощущения.

Около десяти тонких, а где-то и писклявых женских голосов шепчут, распевно поют, заманивают, кричат так, будто бы посылая мне в голову мотивы неизвестных слов. Наступает период некого одурманивания услышанным, они манят и соблазняют. Песни и слова источаемые вокруг, произносятся точно не на нашем островном языке, в этой «речи» больше шипящих, протяжных букв.