Легенда Изумрудного моря

А убивают им особо крупных морских обитателей, которые о себе думают, что сильнее их никого нет, но и на тех находится управа, и тебя, сын Даэрона на место поставим! Слишком высоко поднялся, много добрых, как я раньше думал, мужей тебя хвалить стали, равняться хотят, уклад, который ты построил в своём городе и дальше ведёшь и вправду неплох, но негоже прыгать выше головы! Новаторские замашки мы не принимаем, уклад всегда един должен быть и все равны. Ты поплатился за добродушие своё, унаследованное от отца своего.

На крови я строю свой путь, запомни, и сейчас настал твой черёд. – толковал седобородый слегка ковыляя и проходя мимо лежащего на полу в бредовом состоянии врага.

– Где тягучие водоросли? Вяжи его скорее!

Речь слышалась близко, тем не менее также рассеяно, словно он внимал все звуки запертым в напрочь затворенной банке, ощущались махинации с руками, но увидеть окружающую обстановку зрение не позволяло. Аарон сдерживал себя. Он мог сейчас же исправить ситуацию, однако перейти в иное состояние, предпочесть второе своё обличие – равно проявить слабость нутра, раскрыть тайну рода, тем самым подвести предков и обречь потомков.

Грубой силой кичиться может и дурак – такую победу Владыка не желал, такой победой он брезговал, но не брезговал Гар. В таком случае враг заплатит двойную цену, заведомо сознавая что его пощадили, но он не пошёл навстречу.

– Чего у него с глазами? Я ж в магию не верю, но они во время боя стали будто светиться жёлтым, а зрачки и вовсе как у змеи превратились в тонкую полоску! Отчего я не был об этом предупреждён?!

– Поговаривают, он принимает какое-то неведомое снадобье что излечивает и придаёт сил, от него всегда исходит запах ни то странных неведомых трав, ни то цветов или растений, которые у нас не растут, словно натирается чем-то.

Может и тут… Так что мы сейчас выигрываем время. Такие твари как он… легко не подыхают. Ещё потягаемся.

– Если оклемается, то я его щадить не буду, ты же знаешь.

– И не щади. Завтра он должен быть мёртв.

Сил в его теле оставалось крайне мало, но всё-таки Аарон промолвил:

– Ты прав, Гар… закон действительно должен быть един для всех… и самый главный закон… это оставаться человеком.

К горлу подступила тошнота, чёрно-багровая жидкость пульсирующим тактом стала просачиваться сквозь рану огибая гарпун, и не спеша покидала тело мужчины, глаза застилала пелена, сознание мутилось.