Когда плачут драконы

– Беата…

Она остановилась и выжидающе посмотрела на него. С губ у нее не сходила улыбка, а у Одже взгляд снова притянуло к земле.

– Я не хотел тебя обидеть.

Беата с трудом удержала себя от того, чтобы взять Одже за руку и ободряюще ее сжать. Будь сейчас день, она, пожалуй, осуществила бы это желание. Но увидь ее кто почти в полночь в такой позе с парнем… Ох и слухи поползут. А ведь Кайя сказала родителям, что они у Айлин будут ночевать, чтобы помочь при случае, пока у Дарре ночная смена.

Беата-то переживет, а вот Кайя себе этого точно не простит. А Беату неожиданно стали беспокоить чувства названой сестры. Как и чувства Одже. Который тоже никак не мог себе чего-то простить.

– Я сама себя обидела, – с иронией поделилась Беата и добавила, понимая, что должна объяснить: – Не знала, что ты такой.

– Какой? – совсем упавшим голосом спросил Одже. А Беата, скрывая смущение, снова широко улыбнулась.

– Замечательный! – ну а что? Пусть и Одже хоть немного порадуется.

Не дожидаясь ответа, Беата снова двинулась в путь.

– Все книги перечитал?

Одже качнул головой – все еще неуверенно, но все-таки уже не так безнадежно.

– Вообще не притрагивался, – пробормотал он. – Смотреть на них не мог.

Беату затопило нежданной радостью – ну что с ним делать?

– А вслух читать еще не разучился? Я ведь приду проверю.

Одже наконец тоже улыбнулся.

– Приходи, – негромко и очень мягко проговорил он.

Беата чуть слышно выдохнула, чувствуя, что радости становится тесно в груди, а выразить ее не позволяет совершенно не свойственное ей стеснение. И было так хорошо оттого, что можно просто идти по пустой темной улице рядом с парнем, молчать, заново переживая все только что произошедшее, и знать, что он не осудит и не посмеется. Даже если Беата в самую последнюю секунду прощания подастся вперед, поднимется на цыпочки и быстро поцелует его в щеку.

– Завтра… – растаяло морозное облачко обещания Беаты, а Одже все продолжал стоять возле ограды и смотреть в тускло светившиеся окна. Если он спит, то пусть бы никогда не просыпался. Но если все это правда…

Одже собрал с забора свежевыпавший снег и вытер им лицо. Щеки горели, как у молоденькой девицы, впервые взглянувшей на жениха, и Одже хотел было привычно обвинить себя в несуразности, но не смог.