Когда плачут драконы

Вилхе кинул на брата незаметный взгляд и по его лицу понял, о чем тот думает. Наверное, именно в тот момент Дарре окончательно поверил их семье, и именно маме удалось внушить ему чувство безопасности, что было столь необходимо истерзанной душе.

А сейчас то же самое смогла сделать Кайя. Мальчишка-дракон перестал дрожать, позволил ей обхватить свою шею и даже рогатую голову пристроил ей на плечо, прижимаясь и ища у нее защиты.

Вилхе зажмурился. Он всегда считал мать лучшей женщиной на свете, преклонялся перед ней и любил до полного опустошения, хоть никогда этого и не показывал и даже речи не заводил.

И давно уже понял, что Кайя необъяснимо на нее похожа. Почему же так долго не догадывался о своих чувствах к ней? И зачем они пробудились, когда стало слишком поздно?

Когда он открыл глаза, на месте пепельного дракона стоял замученный мальчишка в холщовом мешке вместо одежды. Он едва доставал Кайе до пояса и был настолько слаб, что качался на неверных ногах, судорожно сжимаясь то ли от холода, то ли от страха.

Вилхе невольно шагнул к нему, но Кайя уже подхватила мальчишку на руки и, не спрашивая у Кедде позволения, направилась к крыльцу его дома. Кедде тут же сорвался с места и распахнул перед ней дверь. Кайя зашла внутрь. За ней последовал Дарре. Джемме же Кедде преградил путь.

– Иди домой, – негромко, но твердо проговорил он. – Уже совсем поздно: если Нетелл переволнуется, в следующий раз не пустит никуда.

Джемма попыталась было оспорить свое право помочь брату по крови, но Кедде был неумолим.

– Все завтра! – отрезал он и наконец тоже вошел в дом. Вилхе на секунду замешкался, справляясь с холодной мыслью, что будет там лишним, потом все-таки последовал за друзьями.

Мальчишку уже раздели и уложили на хозяйскую кровать, и Дарре принялся залечивать его раны, а Кайя стояла рядом с ними на коленях и нежно сжимала измазанную грязью детскую ручонку. Вилхе хотел было осторожно отвлечь ее от маленького страдальца, но тут понял, что это мальчишка вцепился в Кайины пальцы и не выпускал их ни на секунду.

И смотрел на Кайю, широко распахнув пепельно-серые глаза, в которых по-прежнему плескался неистребимый ужас.

Вилхе невольно переглянулся с Кедде и отругал себя за явную растерянность на лице. Из Кедде вон решимость так и перла: казалось, всхлипни драконыш еще раз, и он снова обернется ящером и пойдет жечь людские поселения, чтобы отомстить за детские слезы.