Когда плачут драконы

От его прикосновений щекам становилось жарко, а коже – незнакомо приятно. От его нескрываемого восхищения Беата начинала казаться себе самой красивой и самой желанной девушкой в мире. Без всяких оговорок – а это ощущение дорого стоило. Но появлялось только рядом с Одже. И однажды вынудило Беату посмотреть на него совсем другими глазами.

– Извини, – пробормотал он, когда смог наконец говорить. – Я уйду сейчас. Побоялся, что ты приболела после вчерашнего.

Ну вот, чего и следовало ожидать. Волнуется о ней и полностью забыл о себе.

Даже не оделся как следует. И у кого из них выше шансы заболеть?

Беата схватила его за рукав незастегнутой куртки и затащила в дом. Потом закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Так было проще наблюдать за Одже. Откуда только робость пришла? Сроду Беата ее не знала. Но посмотреть в его изумленно-испуганное лицо открыто сил почему-то не было. А увидеть хотелось почти невыносимо.

Надо же, пришел, даже дня тянуть не стал, даже обеда не дождался. Беате давно хотелось устроить Одже испытание, посмотреть, как он станет себя вести, если она пропустит посещение.

Потому что иногда накатывали сомнения, действительно ли она нужна Одже столь же сильно, как сама насочиняла. Он ведь мог просто пользоваться ее добротой – Беата же на самом деле ничего о нем не знала.

Но какой-то внутренний протест не позволял ей поступить с Одже столь низко. А сегодня сама судьба так распорядилась, вынудив Беату остаться дома и получить в подарок за желание сделать доброе дело новое доказательство отношения Одже.

– Сам-то!.. – так и не справившись со смущением, выдала она. – Волосы вон в снегу. А у меня печка с утра не топлена, даже не отогреть тебя!

Не ждавший подобного приема Одже совершенно растерялся. Незваный гость, да еще такой, как он…

– Да я только… – начал было он и тут же осекся, вдруг решив, что понял Беату. – Ты замерзаешь тут? Дров нет?

Глупо, наверное, думать, что у армелонского доктора могут быть проблемы с деньгами, но больше в голову ничего не приходило.

– Дров полно, – огрызнулась Беата и отвернулась.

Потом пристыжено сообщила: – Я огонь разводить не умею.

– Я разведу, если позволишь, – немедленно отозвался Одже. – Это неженское дело.

Беата бросила на него быстрый и немного виноватый взгляд. Отец затапливал печь с утра, а Кайя потом поддерживала в течение дня. Но в последнее время ей стало не до приемной семьи. Другие заботы срывали спозоранку и уводили из дома. Беата обычно уходила следом, поэтому не печалилась о потухшем огне.