Когда плачут драконы

Выбирая между драконом и человеком, поверь, я предпочту не тебя!

Вилхе прищурился, чувствуя, как уже привычное раздражение вымещает и удивление, и благодарность. Кедде тоже ударился в шантаж, используя свои преимущества. Да, у Вилхе не было крыльев, но эта проблема вполне решаема, особенно в свете появления в Армелоне Арве. Джемму тоже можно переманить на свою сторону, особенно воспользовавшись какой-нибудь из их ссор с Кедде. Кайя всегда будет с ним, тут и размышлять нечего…

Вилхе осекся, вынырнув из самонадеянности.

А если Кайя захочет остаться с Кедде? С ее отвагой, с ее умом, с ее находчивостью у них будет команда посильнее, чем у Вилхе со всеми его сестрами и братьями.

Да только главное совершенно не в этом!

Если Вилхе потеряет Кайю…

Нет, Энда все подери, нельзя ей позволять делать такой выбор! Только не сейчас! Сначала Вилхе должен исправить свои ошибки. Убедить Кайю в том, что ей нужен именно он, а не Кедде или кто другой. Иначе…

Зачем вообще все это?..

– Я всегда думал, что крепче мужской дружбы нет ничего на свете, – не поднимая на Кедде глаз, проговорил Вилхе.

– Но ты вынуждаешь меня в этом усомниться.

Кедде недобро прищурился, но Вилхе этого уже не видел. Он резко развернулся и ушел вслед за Беатой.

** *

Одже себя просто ненавидел. И кто его только надоумил поделиться с Беатой своими догадками? Не тайну же драконьего золота разгадал, а просто сообразил, чем Вилхе с друзьями в последние месяцы занимается. Зная его по прошлым подвигам, Одже отлично понимал, что не ради собственной забавы Вилхе раз за разом поднимает в небо синего дракона.

Джемма, по необъяснимой причине испытывающая к Одже симпатию, как-то проговорилась, что Вилхе нашел способ защитить таких, как его старший брат, покуда градоначальнику это не удается. Одже не потребовалось много времени, чтобы уразуметь, о какой именно защите шла речь. А уж когда в казарме появился настоящий дракон, песочивший почем зря незваных освободителей, все окончательно встало на свои места. И пусть то, что Арве говорил, предназначалось исключительно для ушей его товарищей, Одже слишком привык ловить каждое слово и реагировать на каждый жест, чтобы не оказаться вытолкнутым из общества окончательно.

Отец разочаровался в нем еще до того, как сын научился ходить. Собственно, потому, что Одже встал на ноги только к трем годам, он и устал ждать. Слишком сильно мечтал о помощнике в деле его жизни, а Одже развивался чересчур медленно, чтобы тратить на него силы.