Сохрани мою тень

Но какое заклинание? Причинить вред Коллину было последним, чего она желала. И всё же она не ожидала, что бывший Страж в мгновение ока превратится из послушного, отчаявшегося нищего в буйно помешанного.

Мартина резко бросила через плечо, поднимая свой магический посох:

- Леди Лаветан, оставьте нас. Я позабочусь об этом.

Леандра бросила взгляд на Лейси. Разведчица приняла оборонительную стойку, держа руку на ноже, напряжённая и готовая к прыжку. Когда её бегающий взгляд встретился со взглядом Леандры, та указала на дверь.

Двигаясь медленно, чтобы не вызвать новой агрессии, они пробирались назад к выходу из комнаты.

Оказавшись в коридоре, Леандра закрыла двойные двери, затем привалилась спиной к стене, потирая рукой точку боли, образовавшуюся у неё между бровями.

- Создатель… - пробормотала она. – Это было… неожиданно.

Помрачнев, Лейси прислонилась к стене напротив неё.

- Это всё Пыль, посол, - сказала она. – Как маг, вы, вероятно, представляете долгосрочные последствия использования Пыли лучше, чем я.

Леандра, конечно, представляла. Риск зависимости существовал всегда, поэтому опасности Пыли были тщательно вбиты в головы каждого молодого мага в Эстере. Избыток пыльных эликсиров приводил к паранойе и одержимости. Со временем грань между сном и явью стиралась, и «пыльник» вновь переживал свои худшие воспоминания и страхи наяву. Леандра знала достаточно о прошлом Коллина, чтобы понимать, насколько это может быть ужасно.

Не говоря о том, что Коллина, как и всех других Стражей, приучали к Пыли с младых ногтей, он, будучи офицером, зашёл в этом особенно далеко.

После начала восстания магов, когда Коллин оказался в плену, а позднее – единственным выжившим из всех заложников восставших магов – он стал настолько ярым приверженцем Ордена, призванного держать магов под контролем, что всегда оказывался на передовой. Коллин был одинаково суров к отступникам и нарушителям с обеих сторон.

И мало кто знал, какая горечь таилась в его душе после всего, что с ним произошло. Леандра, проводившая напротив него часы за шахматным столом, была, возможно, единственной, кому он рассказывал хоть что-то о тех частях своей жизни.

Как бы он не старался выглядеть нерушимой крепостью перед другими, тогда, в плену, его вера впервые была сломлена. Маги, которых он поклялся защищать, оказались врагами и безумцами.