Пламенный цветок

— Ну как, сэйлини, у вас ещё осталось желание кого-нибудь убить? — участливо спросил Маркус, подходя ближе.

Рениса жалобно застонала. Больше всего на свете ей сейчас хотелось умереть самой или же провалиться под землю, лишь бы не испытывать подобного унижения! Она даже в страшном сне не могла себе представить, что когда-нибудь будет валяться бревном в сбитой ночной сорочке на постели малознакомого мужчины! Если бы от стыда можно было сгореть, то Рениса непременно бы воспламенилась!

— Что ж, мои подозрения подтвердились, — так и не дождавшись ответа, Маркус набросил на неё одеяло.

— Мне придётся вас оставить, иначе «Эмальгион» рискует лишиться половины команды. Агни Касайрис оказалась куда изобретательней, чем я ожидал! Надеюсь, твоё наваждение уже спало, Фил, и ты сможешь позаботиться о сэйлини?

— Да, благодарю! — откликнулся Данье.

Маркус, накинув плащ, стремительно покинул комнату. Магический шар всё ещё продолжал висеть под потолком, но его свет стал менее ярким. Воцарившееся неловкое молчание создавало напряжение.

Рениса тщетно пыталась пошевелиться, чтобы сменить позу — лежать ничком, упираясь лицом в подушку, было довольно неудобно — но тело упорно отказывалось слушаться.

— Оцепенение скоро пройдёт, — мягко произнёс Филипп, внезапно подходя ближе.

Рениса опасалась, что он решит сесть на узкую койку. Подобная близость казалась излишней, но в глубине души весьма желанной. Однако Данье решил устроиться подле кровати.

— Мне следует извиниться перед вами, сэйлини, — тихо начал он.

— Моя небрежность обидела и разозлила вас.

Рениса очень жалела, что глупая поза не позволяла ей посмотреть на Филиппа. Как же она хотела видеть сейчас его лицо!

— Простите, но я никак не мог поступить иначе. Мои чувства… они тоже были не в порядке.

«Он меня тоже возненавидел?» — Пробежала беспокойная мысль в голове Ренисы. Если всё было именно так, то это вполне объясняло все странности, и даже, в некоторой степени, делало Филиппу честь, ведь он смог так долго себя сдерживать!

— Я, конечно, догадывался, что всё это проделки Касайрис, но, признаться, рассчитывал, что они коснулись меня одного, — с печалью продолжал Данье.

— Но, похоже, та обжигающая слизь, что текла в жилах кракена, таила в себе дурманящий яд. Есть надежда, что проклятье не задело принцессу, однако, чтобы окончательно убедиться, придётся дождаться возвращения Маркуса.

Касайрис! Лишь заслышав имя демоницы Рениса вновь ощутила, как к ней подступает волна праведного гнева.