Предначертанная луной

Он упорно искал ответа и терзал неверную память. Кого же он увидел у кромки леса? Девушку или лисицу? Белый силуэт стремительно исчезал в дали, так что трудно было толком разобрать то ли роскошный хвост распушился и призывно манил за собой, то ли легкие одеяния развеивались на ветру. И почему он решил, что это именно Юфемия? Может, потому что она всегда его удивляла? И это было так символично, после того, как она подарила ему игрушечного белого лиса. Настоящая мистика, достойная легенд: подарок преобразился в ночь полнолуния и привёл жениха к избраннице! Но, похоже, Марселу настала пора взрослеть и переставать верить во всякие сказки.

Чудес не бывает, и он, верно, попался в хорошо расставленный капкан, вот только принцесса вовсе не выглядела триумфатором. На её испуганном лице застыло странное выражение — смесь грусти, смирения и глубокой озадаченности. И если поначалу Марселу показалось, что причиной для раздумий был его облик зверя (всё же принцесса украдкой косилась на него), то спустя некоторое время вынуждено сменил точку зрения. Во взгляде Торины сквозил не только страх и невольный интерес, но и отчаянная решимость. Всё это ещё больше настораживало и вызывало тревогу.

Они вышли к дворцу, когда солнце уже взошло. Марселу остановился возле большого валуна и, заглянув за камень, с радостью обнаружил рубаху, штаны и даже сюртук. Мысленно возблагодарив предусмотрительную Присциллу (последние годы она всегда заботливо оставляла ему одежду в ночь полнолуния), он спешно преобразился и натянул на себя скромный наряд.

Вот только от сюртука Марселу отказался. Он, пытаясь быть любезным, предложил его Торине, но та лишь качнула головой.

— Вы согрелись? — удивился отказу Марселу. Всю дорогу принцесса продолжала дрожать, а поначалу даже стучала зубами.

Торина коротко кивнула, но Марселу ей не поверил. Принцесса выглядела ещё более бледной и болезненной.

— С вами точно всё в порядке?

Очередной кивок выглядел совсем неубедительным, вдобавок принцесса вновь задрожала.

— Вы боитесь меня? — осторожно спросил Марселу, на всякий случай отступив от Торины на шаг. Столь хрупкое и боязливое создание вполне могло напугать что угодно, и, пожалуй, ему следовало быть осторожней с представлением звериной ипостаси.

Однако принцесса нервно мотнула головой. У Марселу отлегло на сердце, но в следующий миг он нахмурился, пытаясь найти возможную причину её беспокойства.