Предначертанная луной

Посмотрев на зловонную мутную жижу, в которой плавали куски щупалец и лопнувшие головы, Эмелитта едва сдержала рвотный позыв. Это был полный крах! На фоне получившегося безобразия фазан дикарки выглядел хоть и не особо примечательным, но вполне съедобным. А от вида прекрасных трёхслойных кремовых пирожных, украшенных орешками и свежими ягодами, начинали течь слюнки. Последняя надежда, что те окажутся просто красивым муляжом, но на вкус будут не лучше размякшего хлеба, разбилась вдребезги, когда принцесса лично преподнесла угощение каждой из соперниц.

Чарующий аромат уступал бесподобному вкусу — не слишком сладкому, с тонкой кислинкой и как будто даже какого-то волшебства.

Победитель был столь очевиден, что Эмелитте потребовалась вся сила воли, чтобы не сбежать до прихода Марселу. И как же было противно показывать эр-хоту свой результат! Но, чем больше унижений выпало на её долю, тем сильнее пробуждалась в ней жажда мести. Ненависть и зависть сводили Эмелитту с ума.

Вот только служанка оказалась права: Марселу явно охладел к дикарке, потому новой целью стала принцесса Юфемия!

Глава VI. Растерянность ириса

Ю, резиденция правителя, растущий кровавый Янгос

Случилось именно то, чего Марселу опасался больше всего. Он сидел напротив принцессы не в силах выдавить из себя ни слова. В голове — звенящая пустота, ни намёка на мысль даже! Всё заняла томная нега от лицезрения исключительной красоты. Пожалуй, если бы его манеры не были отточены до безупречности, он рисковал оказаться в состоянии пускающего слюни влюблённого по уши идиота.

— Мне говорили, что вы не любите сладости, эр-хот, но, похоже, это не совсем так, — мягко произнесла Юфемия. На её нежных губах играла чарующая улыбка, от которой практически невозможно было оторваться.

Марселу опустил взгляд и тупо уставился на опустевшую тарелку с пирожными. Так вот почему во рту вдруг стало так сладко! И когда только успел? Впрочем, память услужливо ему подсказала, как он всякий раз, когда очередная неловкая пауза начинала затягиваться, его рука сама тянулась к крохотному пирожному.

Это всё нервное! Но ведь не скажешь так повару, тем более, когда она настолько прекрасна и сидит напротив!

— Прежде мне не доводилось пробовать ничего подобного, — любезно ответил Марселу, чуть отведя взгляд. Пялиться в открытую ему не позволяло воспитание, но соблазн был очень велик.