Прощальный танец

Среди вашего окружения нет кого-то, о ком ходили или ходят недобрые слухи? Необъяснимые смерти, болезни врагов…

Дамиан нахмурился, взывая к своей памяти. Мог ли Адвиль скрывать свою тёмную натуру? Или Когъёрд? Однако, перебирая в памяти своих недругов, он готов был поклясться, что ни один из них не владел и каплей магии. А вот если говорить о таинственности…

— Отрийский лорд! Торик! — воскликнул Дамиан, и нехорошее предчувствие вмиг овладело им. Он почти не знал этого весьма и весьма подозрительного человека и так слепо доверился ему из-за своей наивной влюблённости.

Пытаясь сопоставить разрозненные факты, Дамиан невольно чувствовал, как страх разливается внутри. Предположив лишь на минуту самое плохое, его бросало в дрожь. В сию минуту Каэр мог находиться в руках злодея!

— Как интересно, — проговорил Маркус. Его глаза опасно сузились, и сам он в тот момент жутко напомнил странного Торика. — В таком случае, я бы не спешил с возращением. Вы слишком неопытны и, столкнувшись сейчас со столь искусным магом, ещё сильнее увязните в его влиянии.

— Но Каэр! Там же война! Как я могу бросить свою страну в такое сложное время? — со всей горячностью, на которую был способен, заявил Дамиан.

— Это уже не ваша война. Вас, как пешку, из неё выбили, так что, если желаете вернуться ферзём, вам следует набраться сил!

Суровые слова Маркуса вызвали горечь. Дамиан прекрасно осознавал, насколько они правдивы, и от того ему становилось ещё более противно. Вновь получалось, что им просто воспользовались, а затем выбросили за ненадобностью.

Знать бы ещё зачем? Торик вполне мог стать королём и сам. Он же был кандидатом, для чего было всё так усложнять?

Терзаемый мучительными размышлениями, Дамиан и не заметил, как они покинули зимний сад и вышли в просторную галерею. По обеим сторонам между длинных полукруглых окон висели портреты предков. Все, как один, надменные и высокомерные. Они взирали на него если не с осуждением, то с явным пренебрежением.

Дамиан насчитал едва ли пару-тройку добродушных лиц, а у портрета отца и вовсе остановился. Молодой Джулиан улыбался сверкающей улыбкой, а в его мягких карих глазах плясали озорные искры. По-видимому, отец всегда отличался неунывающим нравом, и годы ничуть не изменили его. С грустью от того, что, вероятно, своим промедлением он вызывает у родителей беспокойство, Дамиан отступил в сторону и, покосившись на последний портрет, застыл на месте.