Прощальный танец

И самое важное (что при таких качествах просто невероятно!) — холост!

— Ты будешь первой, а, возможно, и единственной женой! — с восторгом выдала мать свой главный козырь. — Ч’хас Чэйр уверил меня в том, что в ближайшем будущем не рассматривает новых жён и устройство гарема. Разве это не замечательно?!

Вот только все эти напетые матерью дифирамбы не внушали Ренисе никакого доверия. Гремучники относились к среднему сословию и состоятельными никогда не считались. Пусть даже царь и одарил их сейчас какими-то имениями, сделать так, чтобы они приносили доход, им ещё только предстояло.

О красоте, храбрости и доброте спорить можно было бесконечно. У Ренисы с матерью в этих вопросах вкус не сходился никогда. То, что Сарояне виделись едва ли не подвигом, у Ренисы вызывало если не смущение, то подозрение. И самым сомнительным выглядел отказ новоявленного сэйла от традиций. С чего бы вдруг выбирать младшую дочь, если статус позволяет взять в жёны жрицу? Только глупец или же некто, оказавшийся в сложной ситуации, откажется от такой привилегии.

«Ну вот и посмотрим, кого ко мне притащила матушка. Круглого идиота, или же хитреца, решившего переложить на жену свалившиеся заботы», — хмыкнула про себя Рениса и весьма неохотно принялась готовиться к знакомству.

Она честно соблюла пожелания матери: надела яркое праздничное платье, которое придало её бледной коже нездоровый серый оттенок; сделала броский макияж, ещё больше подчеркнувший все недостатки и без того невыразительного лица; и соорудила сложную причёску, добавившую ей возраста.

Глядя на отражение в зеркале, Рениса ощущала себя лишённой вкуса бэрлокской дамой. Всё в её облике было нелепо, неуместно и нарочито преувеличено. Не хватало только навесить на себя все украшения разом, и сходство получилось бы полное!

Гость ожидал в гостиной. Рениса нарочно чуть-чуть припозднилась, чтобы её ненароком не послали переодеваться.

— О Полоз! Что ты с собой сотворила?! — подскочив к ней, с ужасом воскликнула Сарояна.

От стыда и смущения на её грубоватом лице тут же запылали красные пятна.

— Я хотела предстать в лучшем виде! — Рениса обиженно надула ярко-красные губы и, оттолкнув мать, двинулась в сторону гостя, будто солдат в строю, размашисто и звонко чеканя шаг.

Ч’хас Чэйр был не молод, худощав и обладал весьма непривлекательной внешностью, которая невольно отталкивала.