Прощальный танец

— Ещё как! Я столько лет терплю твои выкрутасы, надеясь, что хоть раз ты оправдаешь все вложенные в тебя усилия, но ты… Ты — абсолютно бесполезен!

Щёки Гволкхмэя запылали багрянцем, на лбу выступила пульсирующая жилка, а чёрные крылья распушились, словно у собравшегося в бой петуха. Однако помощник не проронил ни слова, молча проглотив все оскорбления.

«Не горячись, О’дар! — вступился предводитель Пурпурного Крыла. — Лишняя ссора нам сейчас ни к чему. И не волнуйся, как только начнёт светать, мы мигом подпалим хвосты этим собакам! Даже не сомневайся!»

«Раскидаем, как щенят, ещё и солнце подняться не успеет!» — поддакнул предводитель Жёлтого Крыла, и все прочие согласно закивали в ответ.

«Ну что за упрямцы!» — в бессильной злобе терзался Виргуэль, но ничего поделать не смог. Драконы разлетелись, оставив его в одиночестве, чем в очередной раз подтвердили, что статус О’дара не так уж высок и значим, как ему хотелось! Это вам не Император эльфов, чьё слово непререкаемый закон, и любой осмелившийся заикнуться о своей воле будет уничтожен на месте! И дело вовсе не в том, что у Виргуэлю не хватило бы сил повергнуть обнаглевшего дракона, но уж больно щепетильно относились к братоубийству на Одореде.

А всеобщее осуждение на драконьих островах — это не пустой звук! Ещё одной безумной войны больше никто не желал допускать. Сердце О’дара хранило в себе память о том, кто рискнул бросить вызов этим устоям. Его растерзали огромной стаей на крохотные кусочки и разбросали падальщикам, побрезговав хранимыми тайнами и воспоминаниями. Жалкий конец для дракона!

«Но ничего, как только я получу своё могущество, вы все у меня попляшите!» — проводив мстительным взглядом улетающих драконов, проворчал про себя Виргуэль, и неохотно вернулся в выделенные ему покои.

Спать он не собирался: ещё чего искушать судьбу перед важной битвой! Даже будучи шаманом, Виргуэль никогда не позволял себе такой слабости: сон слишком опасное оружие, чтобы его недооценивать. И вот теперь он, отгоняя зевоту, мучительно шатался из угла в угол.

Его мысли роились, как шершни, строящие улей. Коварные, смертоносные и неукротимые. Он не должен был оставить в живых ни одной бэрлокский собаки. Больше, ещё больше крови на алтарь его могущества! Если будет мало, он готов был заставить горную реку сменить цвет вод! И взлелеянная решимость неумолимо росла и привела к тому, что Виргуэль вылетел на бой вместе со своими Крыльями.

Они покинули столицу едва забрезжил рассвет, и почти сразу же их пути разошлись.