Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Она рассказала, что у них в деревне есть обычай называть каждую согласно дню недели[1] и есть булки только в свои дни. Это, скажу я вам, определенная дань уважения хлебу. И неудивительно, ведь чтобы его испечь, нужно соблюсти целый ритуал. Одна опара должна готовиться в течение всей недели, и если ее загубить, то можно остаться и без хлеба. Конечно, можно попросить опару у соседей, но для любой хозяйки это считалось не очень хорошим признаком, чуть ли не сглазом, а народ тут мнительный и суеверный.

Спасибо Лианем — всему меня учила, правда, не без ворчания, а пару раз так и вовсе из избы выгоняла, чтобы не переводила продукты, но сейчас я уже освоилась с печью и этим гордилась!

С деревенскими все тоже пошло на лад.

По крайней мере, ко мне относились вполне благосклонно. Даже взяли в местную женскую артель, которая состояла из одиноких старух и вдовиц. Все-таки Лианем со своими возможностями нас зимой не прокормит. Эта артель занималась тем, что более молодые женщины в небольших лодках выходили недалеко в море и ловили рыбу, а те, кому это уже не под силу, занимались ее заготовкой. В море меня пока не пускали — я помогала на берегу и была этому даже рада.

У артели было и небольшое пшеничное поле, и огород, только меня туда пока не допускали — я не принимала участия в пахоте и севе, и делиться со мной урожаем не хотели.

В этой артели работала и Фаина, но со мной она старалась не общаться и вообще сторонилась.

Один раз на какой-то местный праздник мы ездили в соседнее село.

Оно по местным меркам считалось большим и имело свой Храм Пресветлого. Лианем с нами не поехала — она всю эту суету не любила.

Мне поездка запомнилась нескончаемым гомоном и одной неожиданной встречей.

Артельские женщины продали заезжим купцам немного рыбы, и мне перепало несколько нисов[2], на которые я купила для Леи сладкий крендель и кое-какие мелочи, нужные в хозяйстве. Девочка была в восторге, без конца улыбалась и заряжала своим позитивом, словно солнышко.

Она держала меня за руку и с гордостью вышагивала рядом.

— Лея? Ты ли это, малышка? — раздался из толпы мужской голос, и к нам вышел незнакомый бородач. — Что? Не помнишь дядюшку Леба? И немудрено, в прошлом году ты была совсем крошкой. Доброго дня! — это уже мужчина обратился ко мне. — А где родители Леи?

Я растерялась от такого напора и неожиданности.

— Папа погиб в море, — вместо меня ответила Лея, тут же погрустнев.

— Ох… — мужик посерьезнел.